Они повергались пред ним, плакали, целовали ноги его,
целовали землю, на которой он стоит, вопили, бабы протягивали к нему детей своих, подводили больных кликуш.
Все тогда встали с мест своих и устремились к нему; но он, хоть и страдающий, но все еще с улыбкой взирая на них, тихо опустился с кресел на пол и стал на колени, затем склонился лицом ниц к земле, распростер свои руки и, как бы в радостном восторге,
целуя землю и молясь (как сам учил), тихо и радостно отдал душу Богу.
Неточные совпадения
Иеромонахи поднялись и приветствовали его глубочайшим поклоном, пальцами касаясь
земли, затем, благословившись,
поцеловали руку его.
Дорогие там лежат покойники, каждый камень над ними гласит о такой горячей минувшей жизни, о такой страстной вере в свой подвиг, в свою истину, в свою борьбу и в свою науку, что я, знаю заранее, паду на
землю и буду
целовать эти камни и плакать над ними, — в то же время убежденный всем сердцем моим, что все это давно уже кладбище, и никак не более.
Ибо в этих трех вопросах как бы совокуплена в одно
целое и предсказана вся дальнейшая история человеческая и явлены три образа, в которых сойдутся все неразрешимые исторические противоречия человеческой природы на всей
земле.
Томил его несколько вначале арест слуги, но скорая болезнь, а потом и смерть арестанта успокоили его, ибо умер тот, по всей очевидности (рассуждал он тогда), не от ареста или испуга, а от простудной болезни, приобретенной именно во дни его бегов, когда он, мертво пьяный, валялся
целую ночь на сырой
земле.
Если же все оставят тебя и уже изгонят тебя силой, то, оставшись один, пади на
землю и
целуй ее, омочи ее слезами твоими, и даст плод от слез твоих
земля, хотя бы и не видал и не слыхал тебя никто в уединении твоем.
Землю целуй и неустанно, ненасытимо люби, всех люби, все люби, ищи восторга и исступления сего.
Ревнивец чрезвычайно скоро (разумеется, после страшной сцены вначале) может и способен простить, например, уже доказанную почти измену, уже виденные им самим объятия и
поцелуи, если бы, например, он в то же время мог как-нибудь увериться, что это было «в последний раз» и что соперник его с этого часа уже исчезнет, уедет на край
земли, или что сам он увезет ее куда-нибудь в такое место, куда уж больше не придет этот страшный соперник.
— Что это, я спала? Да… колокольчик… Я спала и сон видела: будто я еду, по снегу… колокольчик звенит, а я дремлю. С милым человеком, с тобою еду будто. И далеко-далеко… Обнимала-целовала тебя, прижималась к тебе, холодно будто мне, а снег-то блестит… Знаешь, коли ночью снег блестит, а месяц глядит, и точно я где не на
земле… Проснулась, а милый-то подле, как хорошо…
Ну, фрак, белый галстук, перчатки, и, однако, я был еще бог знает где, и, чтобы попасть к вам на
землю, предстояло еще перелететь пространство… конечно, это один только миг, но ведь и луч света от солнца идет
целых восемь минут, а тут, представь, во фраке и в открытом жилете.
Неточные совпадения
И еще грустнее становилось ему потом, и, веря тому, что нет на
земле счастья, оставался он на
целый день скучным и безответным.
Он стал на колени среди площади, поклонился до
земли и
поцеловал эту грязную
землю с наслаждением и счастием. Он встал и поклонился в другой раз.
В контору надо было идти все прямо и при втором повороте взять влево: она была тут в двух шагах. Но, дойдя до первого поворота, он остановился, подумал, поворотил в переулок и пошел обходом, через две улицы, — может быть, безо всякой
цели, а может быть, чтобы хоть минуту еще протянуть и выиграть время. Он шел и смотрел в
землю. Вдруг как будто кто шепнул ему что-то на ухо. Он поднял голову и увидал, что стоит у тогодома, у самых ворот. С того вечера он здесь не был и мимо не проходил.
Поди сейчас, сию же минуту, стань на перекрестке, поклонись,
поцелуй сначала
землю, которую ты осквернил, а потом поклонись всему свету, на все четыре стороны, и скажи всем, вслух: «Я убил!» Тогда бог опять тебе жизни пошлет.
Вода падала не каплями, а
целыми струями хлестала на
землю.