Я же возразил ему, что, напротив, церковь должна заключать сама в себе все государство, а не занимать в нем лишь некоторый угол, и что если теперь это почему-нибудь невозможно, то в
сущности вещей несомненно должно быть поставлено прямою и главнейшею целью всего дальнейшего развития христианского общества.
— Я полагаю, что основания такого взгляда лежат в самой
сущности вещей, — сказал он и хотел пройти в гостиную; но тут вдруг неожиданно заговорил Туровцын, обращаясь к Алексею Александровичу.
Будучи прагматичной, наука психологична в своем естестве, вся она есть, огромный психологизм, хотя и имеющий основу в объективной
сущности вещей [Ср. характеристику науки в главе о «хозяйственной природе науки» в моей «Философии хозяйства».].
Сам Лосский признает, что различие между явлениями, которыми занимается наука, и
сущностью вещей лежит в самом бытии, а не в природе отношений между субъектом и объектом.
— Такая же, как между всякой философией и религией: первая учит познавать
сущность вещей посредством разума, а религия преподает то, что сказано в божественном откровении; но путь в достижении того и другого познания в мистицизме иной, чем в других философских системах и в других вероучениях, или, лучше сказать, оба эти пути сближены у мистиков: они в своей философии ум с его постепенным ходом, с его логическими выводами ставят на вторую ступень и дают предпочтение чувству и фантазии, говоря, что этими духовными орудиями скорее и вернее человек может достигнуть познания сущности мирового бытия и что путем ума человек идет черепашьим шагом, а чувством и созерцанием он возлетает, как орел.
Неточные совпадения
— Он, как Толстой, ищет веры, а не истины. Свободно мыслить о истине можно лишь тогда, когда мир опустошен: убери из него все — все
вещи, явления и все твои желания, кроме одного: познать мысль в ее
сущности. Они оба мыслят о человеке, о боге, добре и зле, а это — лишь точки отправления на поиски вечной, все решающей истины…
Вопрос о софийной природе понятий [Учение Николая Мальбранша о видении
вещей в Боге и о богопознании как
сущности познания
вещей представляет большую аналогию к учению, здесь развиваемому (обстоятельный очерк учения Мальбранша на русском языке см. у Μ. Η. Ершова.
Таким образом, вес
вещи возникли из божественного вожделения и созданы в
сущность, так как в начале не было
сущности, но лишь mysterium вечного рождения.
На первое место здесь следует поставить иконографию; помимо религиозного значения иконы, как таковой, этого мифа-вещи, в которой эмпирическая вещность таинственно соединяется с трансцендентной
сущностью, она всегда имеет вполне определенное содержание, это есть мифология в красках, камне или мраморе.
Также, раз Он есть все, и все во всем, Он не может иметь имени, Он, который есть субстанция,
сущность и жизнь для всех видимых и невидимых
вещей; да и всех
вещей, которые можно назвать и по знать, — их
вещь и
сущность.