Неточные совпадения
Он же в эти два
дня буквально метался во все стороны, «борясь с своею
судьбой и спасая себя», как он потом выразился, и даже на несколько часов слетал по одному горячему
делу вон из города, несмотря на то, что страшно было ему уезжать, оставляя Грушеньку хоть на минутку без глаза над нею.
Все это впоследствии выяснилось в самом подробном и документальном виде, но теперь мы наметим фактически лишь самое необходимое из истории этих ужасных двух
дней в его жизни, предшествовавших страшной катастрофе, так внезапно разразившейся над
судьбой его.
Главное то было нестерпимо обидно, что вот он, Митя, стоит над ним со своим неотложным
делом, столько пожертвовав, столько бросив, весь измученный, а этот тунеядец, «от которого зависит теперь вся
судьба моя, храпит как ни в чем не бывало, точно с другой планеты».
Конечно, иные из посетителей были почти даже веселы и весьма безучастны собственно к
судьбе Мити, но все же опять-таки не к рассматривающемуся
делу; все были заняты исходом его, и большинство мужчин решительно желало кары преступнику, кроме разве юристов, которым дорога была не нравственная сторона
дела, а лишь, так сказать, современно-юридическая.
В иное
дело он клал всю свою душу и вел его так, как бы от решения его зависела вся его
судьба и все его достояние.
А между тем ведь
дело идет о жизни и смерти, о
судьбе человека.
— Да полноте вы о мистике, — вскричал еще кто-то, — вы вникните в Ипполита-то, в судьбу-то его отселева
дня! Ведь ему завтрашний
день его прокурорша за Митеньку глаза выцарапает.
Я говорил уже, что оккультизм в преобладающей и легко распространяющейся своей форме есть интеллигентское сектантство, интеллигентский гностицизм и потому
разделяет судьбу сектантства и гностицизма.
Неточные совпадения
Стихи на случай сохранились; // Я их имею; вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые
дни? // Что
день грядущий мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, // В глубокой мгле таится он. // Нет нужды; прав
судьбы закон. // Паду ли я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и
день забот, // Благословен и тьмы приход!
И я лишен того: для вас // Тащусь повсюду наудачу; // Мне дорог
день, мне дорог час: // А я в напрасной скуке трачу //
Судьбой отсчитанные
дни. // И так уж тягостны они. // Я знаю: век уж мой измерен; // Но чтоб продлилась жизнь моя, // Я утром должен быть уверен, // Что с вами
днем увижусь я…
Что может быть на свете хуже // Семьи, где бедная жена // Грустит о недостойном муже, // И
днем и вечером одна; // Где скучный муж, ей цену зная // (
Судьбу, однако ж, проклиная), // Всегда нахмурен, молчалив, // Сердит и холодно-ревнив! // Таков я. И того ль искали // Вы чистой, пламенной душой, // Когда с такою простотой, // С таким умом ко мне писали? // Ужели жребий вам такой // Назначен строгою
судьбой?
Теперь можно бы заключить, что после таких бурь, испытаний, превратностей
судьбы и жизненного горя он удалится с оставшимися кровными десятью тысячонками в какое-нибудь мирное захолустье уездного городишка и там заклекнет [Заклекнуть — завянуть.] навеки в ситцевом халате у окна низенького домика, разбирая по воскресным
дням драку мужиков, возникшую пред окнами, или для освежения пройдясь в курятник пощупать лично курицу, назначенную в суп, и проведет таким образом нешумный, но в своем роде тоже небесполезный век.
Еще падет обвинение на автора со стороны так называемых патриотов, которые спокойно сидят себе по углам и занимаются совершенно посторонними
делами, накопляют себе капитальцы, устроивая
судьбу свою на счет других; но как только случится что-нибудь, по мненью их, оскорбительное для отечества, появится какая-нибудь книга, в которой скажется иногда горькая правда, они выбегут со всех углов, как пауки, увидевшие, что запуталась в паутину муха, и подымут вдруг крики: «Да хорошо ли выводить это на свет, провозглашать об этом?