— Только и говорит мне намедни Степанида Ильинишна Бедрягина, купчиха она, богатая: возьми ты, говорит, Прохоровна, и запиши ты, говорит, сыночка своего в поминанье, снеси в церковь, да и помяни за упокой. Душа-то его, говорит, затоскует, он и
напишет письмо. «И это, — говорит Степанида Ильинишна, — как есть верно, многократно испытано». Да только я сумлеваюсь… Свет ты наш, правда оно аль неправда, и хорошо ли так будет?
Неточные совпадения
— Она тебя сама позвала, она тебе
письмо написала, или что-нибудь, оттого ты к ней и пошел, а то разве бы ты пошел?
Тогда же, тотчас
написал в Москву Ивану и все ему объяснил в
письме по возможности, в шесть листов
письмо было, и послал Ивана к ней.
Вот я
написала вам любовное
письмо, Боже мой, что я сделала! Алеша, не презирайте меня, и если я что сделала очень дурное и вас огорчила, то извините меня. Теперь тайна моей, погибшей навеки может быть, репутации в ваших руках.
Вы не можете себе представить, как я была вчера и сегодня утром несчастна, недоумевая, как я
напишу им это ужасное
письмо… потому что в
письме этого никак, ни за что не передашь…
— Подойдите сюда, Алексей Федорович, — продолжала Lise, краснея все более и более, — дайте вашу руку, вот так. Слушайте, я вам должна большое признание сделать: вчерашнее
письмо я вам не в шутку
написала, а серьезно…
Теперь второе и самое главное: что это за
письмо, которое она вам
написала, покажите мне его сейчас, сейчас!
— В Мокром теперь, оттуда сюда эстафет пришлет, так сам
написал, давеча
письмо получила. Сижу и жду эстафета.
— Я должна сообщить еще одно показание, немедленно… немедленно!.. Вот бумага,
письмо… возьмите, прочтите скорее, скорее! Это
письмо этого изверга, вот этого, этого! — она указывала на Митю. — Это он убил отца, вы увидите сейчас, он мне
пишет, как он убьет отца! А тот больной, больной, тот в белой горячке! Я уже три дня вижу, что он в горячке!
А за день до того, как убил отца, и
написал мне это
письмо,
написал пьяный, я сейчас тогда увидела,
написал из злобы и зная, наверно зная, что я никому не покажу этого
письма, даже если б он и убил.
В тот же вечер, после разговора с братом, подсудимый
пишет это роковое
письмо, и вот это-то
письмо и есть самое главное, самое колоссальное уличение подсудимого в грабеже!
Но, во-первых,
письмо пьяное и написано в страшном раздражении; во-вторых, опять-таки о пакете он
пишет со слов Смердякова, потому что сам пакета не видал, а в-третьих, написано-то оно написано, но совершилось ли по написанному, это чем доказать?
Да, но он кричал по трактирам, что убьет отца, а за два дня, в тот вечер, когда
написал свое пьяное
письмо, был тих и поссорился в трактире лишь с одним только купеческим приказчиком, „потому-де, что Карамазов не мог не поссориться“.
Неточные совпадения
А он не едет; он заране //
Писать ко прадедам готов // О скорой встрече; а Татьяне // И дела нет (их пол таков); // А он упрям, отстать не хочет, // Еще надеется, хлопочет; // Смелей здорового, больной // Княгине слабою рукой // Он
пишет страстное посланье. // Хоть толку мало вообще // Он в
письмах видел не вотще; // Но, знать, сердечное страданье // Уже пришло ему невмочь. // Вот вам
письмо его точь-в-точь.
Во дни веселий и желаний // Я был от балов без ума: // Верней нет места для признаний // И для вручения
письма. // О вы, почтенные супруги! // Вам предложу свои услуги; // Прошу мою заметить речь: // Я вас хочу предостеречь. // Вы также, маменьки, построже // За дочерьми смотрите вслед: // Держите прямо свой лорнет! // Не то… не то, избави Боже! // Я это потому
пишу, // Что уж давно я не грешу.
И сердцем далеко носилась // Татьяна, смотря на луну… // Вдруг мысль в уме ее родилась… // «Поди, оставь меня одну. // Дай, няня, мне перо, бумагу // Да стол подвинь; я скоро лягу; // Прости». И вот она одна. // Всё тихо. Светит ей луна. // Облокотясь, Татьяна
пишет. // И всё Евгений на уме, // И в необдуманном
письме // Любовь невинной девы дышит. //
Письмо готово, сложено… // Татьяна! для кого ж оно?
Еще предвижу затрудненья: // Родной земли спасая честь, // Я должен буду, без сомненья, //
Письмо Татьяны перевесть. // Она по-русски плохо знала, // Журналов наших не читала, // И выражалася с трудом // На языке своем родном, // Итак,
писала по-французски… // Что делать! повторяю вновь: // Доныне дамская любовь // Не изъяснялася по-русски, // Доныне гордый наш язык // К почтовой прозе не привык.
Он объявил, что главное дело — в хорошем почерке, а не в чем-либо другом, что без этого не попадешь ни в министры, ни в государственные советники, а Тентетников
писал тем самым
письмом, о котором говорят: «
Писала сорока лапой, а не человек».