Неточные совпадения
А что
до Дидерота, так
я этого «рече безумца» раз двадцать
от здешних же помещиков еще в молодых летах моих слышал, как у них проживал;
от вашей тетеньки, Петр Александрович, Мавры Фоминишны тоже, между прочим, слышал.
— Утром?
Я не говорил, что утром…
А впрочем, может, и утром. Веришь ли,
я ведь здесь обедал сегодня, единственно чтобы не обедать со стариком,
до того он
мне стал противен.
Я от него
от одного давно бы уехал.
А ты что так беспокоишься, что
я уезжаю. У нас с тобой еще бог знает сколько времени
до отъезда. Целая вечность времени, бессмертие!
— Да за что
мне любить-то вас? — не скрывая уже злобы, огрызнулся Ракитин. Двадцатипятирублевую кредитку он сунул в карман, и пред Алешей ему было решительно стыдно. Он рассчитывал получить плату после, так чтобы тот и не узнал,
а теперь
от стыда озлился.
До сей минуты он находил весьма политичным не очень противоречить Грушеньке, несмотря на все ее щелчки, ибо видно было, что она имела над ним какую-то власть. Но теперь и он рассердился...
Ты, Алеша, и не знал ничего,
от меня отворачивался, пройдешь — глаза опустишь,
а я на тебя сто раз
до сего глядела, всех спрашивать об тебе начала.
— Ни одному слову не верите, вот почему! Ведь понимаю же
я, что
до главной точки дошел: старик теперь там лежит с проломленною головой,
а я — трагически описав, как хотел убить и как уже пестик выхватил,
я вдруг
от окна убегаю… Поэма! В стихах! Можно поверить на слово молодцу! Ха-ха! Насмешники вы, господа!
И вот
я ехидно отсчитываю половину
от трех тысяч и зашиваю иглой хладнокровно, зашиваю с расчетом, еще
до пьянства зашиваю,
а потом, как уж зашил, на остальную половину еду пьянствовать!
И вот вчера только
я решился сорвать мою ладонку с шеи, идя
от Фени к Перхотину,
а до той минуты не решался, и только что сорвал, в ту же минуту стал уже окончательный и бесспорный вор, вор и бесчестный человек на всю жизнь.
— Дроби немножко подарю, вот, бери, только маме своей
до меня не показывай, пока
я не приду обратно,
а то подумает, что это порох, и так и умрет
от страха,
а вас выпорет.
—
Я эту штучку давно уже у чиновника Морозова наглядел — для тебя, старик, для тебя. Она у него стояла даром,
от брата ему досталась,
я и выменял ему на книжку, из папина шкафа: «Родственник Магомета, или Целительное дурачество». Сто лет книжке, забубенная, в Москве вышла, когда еще цензуры не было,
а Морозов
до этих штучек охотник. Еще поблагодарил…
Неточные совпадения
— Фу, как ты глуп иногда! Вчерашний хмель сидит…
До свидания; поблагодари
от меня Прасковью Павловну свою за ночлег. Заперлась, на мой бонжур сквозь двери не ответила,
а сама в семь часов поднялась, самовар ей через коридор из кухни проносили…
Я не удостоился лицезреть…
Имел
я тоже случай тогда
до подробности разузнать о сцене в конторе квартала, тоже случайно-с, и не то чтобы так мимоходом,
а от рассказчика особенного, капитального, который, и сам того не ведая, удивительно эту сцену осилил.
Она понимала, что если она
до сих пор могла укрываться
от зоркого взгляда Штольца и вести удачно войну, то этим обязана была вовсе не своей силе, как в борьбе с Обломовым,
а только упорному молчанию Штольца, его скрытому поведению. Но в открытом поле перевес был не на ее стороне, и потому вопросом: «как
я могу знать?» она хотела только выиграть вершок пространства и минуту времени, чтоб неприятель яснее обнаружил свой замысел.
— Да; но
мне не хотелось заговаривать с теткой
до нынешней недели,
до получения письма.
Я знаю, она не о любви моей спросит,
а об имении, войдет в подробности,
а этого ничего
я не могу объяснить, пока не получу ответа
от поверенного.
Ни внезапной краски, ни радости
до испуга, ни томного или трепещущего огнем взгляда он не подкараулил никогда, и если было что-нибудь похожее на это, показалось ему, что лицо ее будто исказилось болью, когда он скажет, что на днях уедет в Италию, только лишь сердце у него замрет и обольется кровью
от этих драгоценных и редких минут, как вдруг опять все точно задернется флером; она наивно и открыто прибавит: «Как жаль, что
я не могу поехать с вами туда,
а ужасно хотелось бы!