— Мой Господь победил! Христос победил заходящу солнцу! — неистово прокричал он, воздевая к солнцу руки, и,
пав лицом ниц на землю, зарыдал в голос как малое дитя, весь сотрясаясь от слез своих и распростирая по земле руки. Тут уж все бросились к нему, раздались восклицания, ответное рыдание… Исступление какое-то всех обуяло.
Неточные совпадения
Смотри же, ты его за чудотворный считаешь, а я вот сейчас на него при тебе плюну, и мне ничего за это не будет!..» Как она увидела, Господи, думаю: убьет она меня теперь, а она только вскочила, всплеснула руками, потом вдруг закрыла руками
лицо, вся затряслась и
пала на пол… так и опустилась… Алеша, Алеша!
Алеша вдруг вскочил из-за стола, точь-в-точь как, по рассказу, мать его, всплеснул руками, потом закрыл ими
лицо,
упал как подкошенный на стул и так и затрясся вдруг весь от истерического припадка внезапных, сотрясающих и неслышных слез.
— Так вы сзади? Они правду, стало быть, говорят про вас, что вы
нападаете исподтишка? — обернулся опять Алеша, но на этот раз мальчишка с остервенением опять пустил в Алешу камнем и уже прямо в
лицо, но Алеша успел заслониться вовремя, и камень ударил его в локоть.
— Тебе надо подкрепиться, судя по лицу-то. Сострадание ведь на тебя глядя берет. Ведь ты и ночь не
спал, я слышал, заседание у вас там было. А потом вся эта возня и мазня… Всего-то антидорцу кусочек, надо быть, пожевал. Есть у меня с собой в кармане колбаса, давеча из города захватил на всякий случай, сюда направляясь, только ведь ты колбасы не станешь…
Она
упала на свое кресло и закрыла
лицо ладонями. В эту минуту вдруг раздался в соседней комнате слева хор собравшихся наконец мокринских девок — залихватская плясовая песня.
Митя здоровался и обнимался со знакомыми, припоминал
лица, откупоривал бутылки и наливал всем кому
попало.
И он
упал на стул и, закрыв обеими ладонями
лицо, навзрыд заплакал. Но это были уже счастливые слезы. Он мигом опомнился. Старик исправник был очень доволен, да, кажется, и юристы тоже: они почувствовали, что допрос вступит сейчас в новый фазис. Проводив исправника, Митя просто повеселел.
Бабы хохотали. А Коля шагал уже далеко с победоносным выражением в
лице. Смуров шел подле, оглядываясь на кричащую вдали группу. Ему тоже было очень весело, хотя он все еще опасался, как бы не
попасть с Колей в историю.
Он же… про него рассказывали, что он раз или два во время показания Катерины Ивановны вскочил было с места, потом
упал опять на скамью и закрыл обеими ладонями
лицо.
Судебный пристав взял бумагу, которую она протягивала председателю, а она,
упав на свой стул и закрыв
лицо, начала конвульсивно и беззвучно рыдать, вся сотрясаясь и подавляя малейший стон в боязни, что ее вышлют из залы.
Мне ничего не было нужно. Я быстро отвернулся, стыдясь своего порыва, боясь, чтоб отец не прочел его в моем смущенном лице. Убежав в чащу сада, я
упал лицом в траву и горько заплакал от досады и боли.
И бессильно, как подрезанная,
упала лицом в подушку, истерически зарыдав и крепко сжимая в своей руке руку Шатова.
— Молчи, пожалуйста, молчи! — И с этим нервно кинула ему в лицо оборванную кисть и,
упав лицом и грудью на подушку дивана, тихо, но неудержимо зарыдала.
Неточные совпадения
— Как, губернатор разбойник? — сказал Чичиков и совершенно не мог понять, как губернатор мог
попасть в разбойники. — Признаюсь, этого я бы никак не подумал, — продолжал он. — Но позвольте, однако же, заметить: поступки его совершенно не такие, напротив, скорее даже мягкости в нем много. — Тут он привел в доказательство даже кошельки, вышитые его собственными руками, и отозвался с похвалою об ласковом выражении
лица его.
Но при всем том трудна была его дорога; он
попал под начальство уже престарелому повытчику, [Повытчик — начальник отдела («выть» — отдел).] который был образ какой-то каменной бесчувственности и непотрясаемости: вечно тот же, неприступный, никогда в жизни не явивший на
лице своем усмешки, не приветствовавший ни разу никого даже запросом о здоровье.
С нашей стороны, если, точно,
падет обвинение за бледность и невзрачность
лиц и характеров, скажем только то, что никогда вначале не видно всего широкого теченья и объема дела.
С раннего утра до позднего вечера, не уставая ни душевными, ни телесными силами, писал он, погрязнув весь в канцелярские бумаги, не ходил домой,
спал в канцелярских комнатах на столах, обедал подчас с сторожами и при всем том умел сохранить опрятность, порядочно одеться, сообщить
лицу приятное выражение и даже что-то благородное в движениях.
— Правда, правда! — отвечала она, — я буду весела. — И с хохотом схватила свой бубен, начала петь, плясать и прыгать около меня; только и это не было продолжительно; она опять
упала на постель и закрыла
лицо руками.