Неточные совпадения
— Не погибнут, потому что эти двести рублей
их все-таки не минуют.
Он все равно возьмет
их завтра. Завтра-то уж наверно возьмет, — проговорил Алеша, шагая в раздумье. — Видите ли, Lise, — продолжал
он, вдруг остановясь пред ней, — я сам тут сделал одну ошибку, но
и ошибка-то вышла
к лучшему.
Надо прибавить, что
он говорил по-русски много
и охотно, но как-то у
него каждая фраза выходила на немецкий манер, что, впрочем, никогда не смущало
его, ибо
он всю жизнь имел слабость считать свою русскую речь за образцовую, «за
лучшую, чем даже у русских»,
и даже очень любил прибегать
к русским пословицам, уверяя каждый раз, что русские пословицы
лучшие и выразительнейшие изо всех пословиц в мире.
С моей стороны я желаю доброму
и даровитому юноше всего
лучшего, желаю, чтоб
его юное прекраснодушие
и стремление
к народным началам не обратилось впоследствии, как столь часто
оно случается, со стороны нравственной в мрачный мистицизм, а со стороны гражданской в тупой шовинизм — два качества, грозящие, может быть, еще большим злом нации, чем даже раннее растление от ложно понятого
и даром добытого европейского просвещения, каким страдает старший брат
его».
— Жаль мне вас, а может,
оно и к лучшему, вы в этом направлении долго не останетесь, в нем слишком пусто и тяжело. А вот, — прибавила она, улыбаясь, — наш доктор, тот неизлечим, ему не страшно, он в таком тумане, что не видит ни на шаг вперед.
Неточные совпадения
Уж темно: в санки
он садится. // «Пади, пади!» — раздался крик; // Морозной пылью серебрится //
Его бобровый воротник. //
К Talon помчался:
он уверен, // Что там уж ждет
его Каверин. // Вошел:
и пробка в потолок, // Вина кометы брызнул ток; // Пред
ним roast-beef окровавленный //
И трюфли, роскошь юных лет, // Французской кухни
лучший цвет, //
И Страсбурга пирог нетленный // Меж сыром лимбургским живым //
И ананасом золотым.
И не раз не только широкая страсть, но ничтожная страстишка
к чему-нибудь мелкому разрасталась в рожденном на
лучшие подвиги, заставляла
его позабывать великие
и святые обязанности
и в ничтожных побрякушках видеть великое
и святое.
Я решился предоставить все выгоды Грушницкому; я хотел испытать
его; в душе
его могла проснуться искра великодушия,
и тогда все устроилось бы
к лучшему; но самолюбие
и слабость характера должны были торжествовать… Я хотел дать себе полное право не щадить
его, если бы судьба меня помиловала. Кто не заключал таких условий с своею совестью?
— Послушай, Казбич, — говорил, ласкаясь
к нему, Азамат, — ты добрый человек, ты храбрый джигит, а мой отец боится русских
и не пускает меня в горы; отдай мне свою лошадь,
и я сделаю все, что ты хочешь, украду для тебя у отца
лучшую его винтовку или шашку, что только пожелаешь, — а шашка
его настоящая гурда [Гурда — сорт стали, название
лучших кавказских клинков.] приложи лезвием
к руке, сама в тело вопьется; а кольчуга — такая, как твоя, нипочем.
Она сообщала, между прочим, что, несмотря на то, что
он, по-видимому, так углублен в самого себя
и ото всех как бы заперся, —
к новой жизни своей
он отнесся очень прямо
и просто, что
он ясно понимает свое положение, не ожидает вблизи ничего
лучшего, не имеет никаких легкомысленных надежд (что так свойственно в
его положении)
и ничему почти не удивляется среди новой окружающей
его обстановки, так мало похожей на что-нибудь прежнее.