— Прикажу я тебе ухи аль чего-нибудь,
не чаем же ведь ты одним живешь, — крикнул Иван, по-видимому ужасно довольный, что залучил Алешу. Сам он уж кончил обед и пил чай.
Неточные совпадения
— В том, что надо воскресить твоих мертвецов, которые, может быть, никогда и
не умирали. Ну давай
чаю. Я рад, что мы говорим, Иван.
— А вот тебе и на
чай, потому он тебе, пожалуй,
не даст… — весело засмеялся Иван Федорович.
Стал я тогда, еще в офицерском мундире, после поединка моего, говорить про слуг в обществе, и все-то, помню, на меня дивились: «Что же нам, говорят, посадить слугу на диван да ему
чай подносить?» А я тогда им в ответ: «Почему же и
не так, хотя бы только иногда».
«К посту был
не строг, сладости себе разрешал, варение вишневое ел с
чаем, очень любил, барыни ему присылали.
— Постов
не содержал по чину схимы своей, потому и указание вышло. Сие ясно есть, а скрывать грех! —
не унимался расходившийся во рвении своем
не по разуму изувер. — Конфетою прельщался, барыни ему в карманах привозили,
чаем сладобился, чреву жертвовал, сладостями его наполняя, а ум помышлением надменным… Посему и срам потерпел…
Митя
не раз уже давал ему на
чай.
— Боюсь я, барин… — заколебался Андрей, — пять рублей на
чай пожалуйте, а больше
не приму. Трифон Борисыч свидетелем. Уж простите глупое слово мое…
Митя распорядился, чтобы был сварен шоколад на всех девок и чтобы
не переводились всю ночь и кипели три самовара для
чаю и пунша на всякого приходящего: кто хочет, пусть и угощается.
Еще в сенях Марья Кондратьевна, выбежавшая отворить со свечкой в руках, зашептала ему, что Павел Федорович (то есть Смердяков) оченно больны-с,
не то что лежат-с, а почти как
не в своем уме-с и даже
чай велели убрать, пить
не захотели.
Старуха принесла ему самовар, он заварил
чай, но
не прикоснулся к нему; старуху отослал до завтра.
— Черт! Он ко мне повадился. Два раза был, даже почти три. Он дразнил меня тем, будто я сержусь, что он просто черт, а
не сатана с опаленными крыльями, в громе и блеске. Но он
не сатана, это он лжет. Он самозванец. Он просто черт, дрянной, мелкий черт. Он в баню ходит. Раздень его и наверно отыщешь хвост, длинный, гладкий, как у датской собаки, в аршин длиной, бурый… Алеша, ты озяб, ты в снегу был, хочешь
чаю? Что? холодный? Хочешь, велю поставить? C’est а ne pas mettre un chien dehors…
Он больше виноват: говядину мне подает такую твердую, как бревно; а суп — он черт знает чего плеснул туда, я должен был выбросить его за окно. Он меня морил голодом по целым дням… Чай такой странный: воняет рыбой, а
не чаем. За что ж я… Вот новость!
Теперь, как виноватая, // Стою перед соседями: // Простите! я была // Спесива, непоклончива, //
Не чаяла я, глупая, // Остаться сиротой…
Небо раскалилось и целым ливнем зноя обдавало все живущее; в воздухе замечалось словно дрожанье и пахло гарью; земля трескалась и сделалась тверда, как камень, так что ни сохой, ни даже заступом взять ее было невозможно; травы и всходы огородных овощей поблекли; рожь отцвела и выколосилась необыкновенно рано, но была так редка, и зерно было такое тощее, что
не чаяли собрать и семян; яровые совсем не взошли, и засеянные ими поля стояли черные, словно смоль, удручая взоры обывателей безнадежной наготою; даже лебеды не родилось; скотина металась, мычала и ржала; не находя в поле пищи, она бежала в город и наполняла улицы.
Неточные совпадения
Городничий (дрожа).По неопытности, ей-богу по неопытности. Недостаточность состояния… Сами извольте посудить: казенного жалованья
не хватает даже на
чай и сахар. Если ж и были какие взятки, то самая малость: к столу что-нибудь да на пару платья. Что же до унтер-офицерской вдовы, занимающейся купечеством, которую я будто бы высек, то это клевета, ей-богу клевета. Это выдумали злодеи мои; это такой народ, что на жизнь мою готовы покуситься.
Городничий (в сторону, с лицом, принимающим ироническое выражение).В Саратовскую губернию! А? и
не покраснеет! О, да с ним нужно ухо востро. (Вслух.)Благое дело изволили предпринять. Ведь вот относительно дороги: говорят, с одной стороны, неприятности насчет задержки лошадей, а ведь, с другой стороны, развлеченье для ума. Ведь вы,
чай, больше для собственного удовольствия едете?
Городничий. Полно вам, право, трещотки какие! Здесь нужная вещь: дело идет о жизни человека… (К Осипу.)Ну что, друг, право, мне ты очень нравишься. В дороге
не мешает, знаешь, чайку выпить лишний стаканчик, — оно теперь холодновато. Так вот тебе пара целковиков на
чай.
И гнется, да
не ломится, //
Не ломится,
не валится… // Ужли
не богатырь? // «Ты шутишь шутки, дедушка! — // Сказала я. — Такого-то // Богатыря могучего, //
Чай, мыши заедят!»
— Коли всем миром велено: // «Бей!» — стало, есть за что! — // Прикрикнул Влас на странников. — //
Не ветрогоны тисковцы, // Давно ли там десятого // Пороли?..
Не до шуток им. // Гнусь-человек! —
Не бить его, // Так уж кого и бить? //
Не нам одним наказано: // От Тискова по Волге-то // Тут деревень четырнадцать, — //
Чай, через все четырнадцать // Прогнали, как сквозь строй! —