Неточные совпадения
Для меня мовешек
не существовало: уж одно то, что она
женщина, уж это одно половина всего… да где вам это
понять!
—
Женщина часто бесчестна, — проскрежетала она. — Я еще час тому думала, что мне страшно дотронуться до этого изверга… как до гада… и вот нет, он все еще для меня человек! Да убил ли он? Он ли убил? — воскликнула она вдруг истерически, быстро обращаясь к Ивану Федоровичу. Алеша мигом
понял, что этот самый вопрос она уже задавала Ивану Федоровичу, может, всего за минуту пред его приходом, и
не в первый раз, а в сотый, и что кончили они ссорой.
Но мигом
поняв больным сердцем своим, что, может быть, потому-то эта
женщина и скрывала этого нового соперника, потому-то и обманывала его давеча, что этот вновь прилетевший соперник был слишком для нее
не фантазией и
не фикцией, а составлял для нее все, все ее упование в жизни, — мигом
поняв это, он смирился.
— Вчера вечером, заключив из одной вашей фразы, что вы
не понимаете женщины, я был рад, что мог вас на этом поймать. Давеча, поймав вас на «дебюте», — опять-таки ужасно был рад, и все из-за того, что сам вас тогда расхвалил…
Агишин. Или вы существо особенное, или я совсем
не понимаю женщин! По-моему, что за любовь, что за страсть без интриги, без проступка!
Неточные совпадения
Остальную часть вечера я провел возле Веры и досыта наговорился о старине… За что она меня так любит, право,
не знаю! Тем более что это одна
женщина, которая меня
поняла совершенно, со всеми моими мелкими слабостями, дурными страстями… Неужели зло так привлекательно?..
Вы
не так
понимаете; я даже думал, что если уж принято, что
женщина равна мужчине во всем, даже в силе (что уже утверждают), то, стало быть, и тут должно быть равенство.
— Нет, — перебила его графиня Лидия Ивановна. — Есть предел всему. Я
понимаю безнравственность, —
не совсем искренно сказала она, так как она никогда
не могла
понять того, что приводит
женщин к безнравственности, — но я
не понимаю жестокости, к кому же? к вам! Как оставаться в том городе, где вы? Нет, век живи, век учись. И я учусь
понимать вашу высоту и ее низость.
— Да что же? У Гримма есть басня: человек без тени, человек лишен тени. И это ему наказанье за что-то. Я никогда
не мог
понять, в чем наказанье. Но
женщине должно быть неприятно без тени.
— К чему тут еще Левин?
Не понимаю, зачем тебе нужно мучать меня? Я сказала и повторяю, что я горда и никогда, никогда я
не сделаю того, что ты делаешь, — чтобы вернуться к человеку, который тебе изменил, который полюбил другую
женщину. Я
не понимаю,
не понимаю этого! Ты можешь, а я
не могу!