— Вчера вечером, заключив из одной вашей фразы, что вы
не понимаете женщины, я был рад, что мог вас на этом поймать. Давеча, поймав вас на «дебюте», — опять-таки ужасно был рад, и все из-за того, что сам вас тогда расхвалил…
Неточные совпадения
— Нет, ничего, — ответил я. — Особенно хорошо выражение, что
женщина — великая власть, хотя
не понимаю, зачем вы связали это с работой? А что
не работать нельзя, когда денег нет, — сами знаете.
— Я как будто измарался душой, что вам все это пересказал.
Не сердитесь, голубчик, но об
женщине, я повторяю это, — об
женщине нельзя сообщать третьему лицу; конфидент
не поймет. Ангел и тот
не поймет. Если
женщину уважаешь —
не бери конфидента, если себя уважаешь —
не бери конфидента! Я теперь
не уважаю себя. До свиданья;
не прощу себе…
А между тем, клянусь, она более чем кто-нибудь способна
понимать мои недостатки, да и в жизни моей я
не встречал с таким тонким и догадливым сердцем
женщины.
Она, как
женщина,
не хотела быть смешною в своем платье и
поняла, что каждая
женщина должна иметь свой костюм, чего тысячи и сотни тысяч
женщин никогда
не поймут — только бы одеться по моде.
Агишин. Или вы существо особенное, или я совсем
не понимаю женщин! По-моему, что за любовь, что за страсть без интриги, без проступка!
Неточные совпадения
Остальную часть вечера я провел возле Веры и досыта наговорился о старине… За что она меня так любит, право,
не знаю! Тем более что это одна
женщина, которая меня
поняла совершенно, со всеми моими мелкими слабостями, дурными страстями… Неужели зло так привлекательно?..
Вы
не так
понимаете; я даже думал, что если уж принято, что
женщина равна мужчине во всем, даже в силе (что уже утверждают), то, стало быть, и тут должно быть равенство.
— Нет, — перебила его графиня Лидия Ивановна. — Есть предел всему. Я
понимаю безнравственность, —
не совсем искренно сказала она, так как она никогда
не могла
понять того, что приводит
женщин к безнравственности, — но я
не понимаю жестокости, к кому же? к вам! Как оставаться в том городе, где вы? Нет, век живи, век учись. И я учусь
понимать вашу высоту и ее низость.
— Да что же? У Гримма есть басня: человек без тени, человек лишен тени. И это ему наказанье за что-то. Я никогда
не мог
понять, в чем наказанье. Но
женщине должно быть неприятно без тени.
— К чему тут еще Левин?
Не понимаю, зачем тебе нужно мучать меня? Я сказала и повторяю, что я горда и никогда, никогда я
не сделаю того, что ты делаешь, — чтобы вернуться к человеку, который тебе изменил, который полюбил другую
женщину. Я
не понимаю,
не понимаю этого! Ты можешь, а я
не могу!