Неточные совпадения
— Федор Павлович, это несносно! Ведь вы сами знаете, что вы врете и что этот
глупый анекдот неправда, к чему вы ломаетесь? — дрожащим голосом проговорил, совершенно уже
не сдерживая себя, Миусов.
Но
глупый дьявол, который подхватил и нес Федора Павловича на его собственных нервах куда-то все дальше и дальше в позорную глубину, подсказал ему это бывшее обвинение, в котором Федор Павлович сам
не понимал первого слова.
— Но вы
не можете же меня считать за девочку, за маленькую-маленькую девочку, после моего письма с такою
глупою шуткой! Я прошу у вас прощения за
глупую шутку, но письмо вы непременно мне принесите, если уж его нет у вас в самом деле, — сегодня же принесите, непременно, непременно!
— Да полноте вы, наконец, паясничать, ваши выверты
глупые показывать, которые ни к чему никогда
не ведут!.. — совсем уже озлившись, крикнула все из того угла Варвара Николаевна, даже ногой топнула.
«Мама, говорит, я помню эту сосну, как со сна», — то есть «сосну, как со сна» — это как-то она иначе выразилась, потому что тут путаница, «сосна» слово
глупое, но только она мне наговорила по этому поводу что-то такое оригинальное, что я решительно
не возьмусь передать.
Я давеча, как вам прийти, загадала: спрошу у него вчерашнее письмо, и если он мне спокойно вынет и отдаст его (как и ожидать от него всегда можно), то значит, что он совсем меня
не любит, ничего
не чувствует, а просто
глупый и недостойный мальчик, а я погибла.
— Да и
не надо вовсе-с. В двенадцатом году было на Россию великое нашествие императора Наполеона французского первого, отца нынешнему, и хорошо, кабы нас тогда покорили эти самые французы: умная нация покорила бы весьма глупую-с и присоединила к себе. Совсем даже были бы другие порядки-с.
Потому что он
не в пример меня
глупее.
— Вот что, Алеша, быть русским человеком иногда вовсе
не умно, но все-таки
глупее того, чем теперь занимаются русские мальчики, и представить нельзя себе. Но я одного русского мальчика, Алешку, ужасно люблю.
Но догадаются наконец
глупые дети, что хоть они и бунтовщики, но бунтовщики слабосильные, собственного бунта своего
не выдерживающие.
А они сами умом очень
не глупые-с.
«Слава Богу, кричу,
не убили человека!» — да свой-то пистолет схватил, оборотился назад, да швырком, вверх, в лес и пустил: «Туда, кричу, тебе и дорога!» Оборотился к противнику: «Милостивый государь, говорю, простите меня,
глупого молодого человека, что по вине моей вас разобидел, а теперь стрелять в себя заставил.
Господа, — воскликнул я вдруг от всего сердца, — посмотрите кругом на дары Божии: небо ясное, воздух чистый, травка нежная, птички, природа прекрасная и безгрешная, а мы, только мы одни безбожные и
глупые и
не понимаем, что жизнь есть рай, ибо стоит только нам захотеть понять, и тотчас же он настанет во всей красоте своей, обнимемся мы и заплачем…
Восторженный ли вид капитана,
глупое ли убеждение этого «мота и расточителя», что он, Самсонов, может поддаться на такую дичь, как его «план», ревнивое ли чувство насчет Грушеньки, во имя которой «этот сорванец» пришел к нему с какою-то дичью за деньгами, —
не знаю, что именно побудило тогда старика, но в ту минуту, когда Митя стоял пред ним, чувствуя, что слабеют его ноги, и бессмысленно восклицал, что он пропал, — в ту минуту старик посмотрел на него с бесконечною злобой и придумал над ним посмеяться.
— Пистолеты? Подожди, голубчик, я их дорогой в лужу выброшу, — ответил Митя. — Феня, встань,
не лежи ты предо мной.
Не погубит Митя, впредь никого уж
не погубит этот
глупый человек. Да вот что, Феня, — крикнул он ей, уже усевшись, — обидел я тебя давеча, так прости меня и помилуй, прости подлеца… А
не простишь, все равно! Потому что теперь уже все равно! Трогай, Андрей, живо улетай!
— Боюсь я, барин… — заколебался Андрей, — пять рублей на чай пожалуйте, а больше
не приму. Трифон Борисыч свидетелем. Уж простите
глупое слово мое…
— Ну, Бог с ним, коли больной. Так неужто ты хотел завтра застрелить себя, экой
глупый, да из-за чего? Я вот этаких, как ты, безрассудных, люблю, — лепетала она ему немного отяжелевшим языком. — Так ты для меня на все пойдешь? А? И неужто ж ты, дурачок, вправду хотел завтра застрелиться! Нет, погоди пока, завтра я тебе, может, одно словечко скажу…
не сегодня скажу, а завтра. А ты бы хотел сегодня? Нет, я сегодня
не хочу… Ну ступай, ступай теперь, веселись.
— Да отчего оно плачет? — домогается, как
глупый, Митя. — Почему ручки голенькие, почему его
не закутают?
— Да почему это так? Почему? — все
не отстает
глупый Митя.
— Милый мальчик, это мое дело, а
не твое. Я иду сам по себе, потому что такова моя воля, а вас всех притащил туда Алексей Карамазов, значит, разница. И почем ты знаешь, я, может, вовсе
не мириться иду?
Глупое выражение.
Между другими торговками, торговавшими на своих лотках рядом с Марьей, раздался смех, как вдруг из-под аркады городских лавок выскочил ни с того ни с сего один раздраженный человек вроде купеческого приказчика и
не наш торговец, а из приезжих, в длиннополом синем кафтане, в фуражке с козырьком, еще молодой, в темно-русых кудрях и с длинным, бледным, рябоватым лицом. Он был в каком-то
глупом волнении и тотчас принялся грозить Коле кулаком.
— А кто тебя знает, на что он тебе, — подхватила другая, — сам должен знать, на что его тебе надо, коли галдишь. Ведь он тебе говорил, а
не нам,
глупый ты человек. Аль правду
не знаешь?
— А почем я знаю, про какого? Теперь у них до вечера крику будет. Я люблю расшевелить дураков во всех слоях общества. Вот и еще стоит олух, вот этот мужик. Заметь себе, говорят: «Ничего нет
глупее глупого француза», но и русская физиономия выдает себя. Ну
не написано ль у этого на лице, что он дурак, вот у этого мужика, а?
Наступаю на него и узнаю штуку: каким-то он образом сошелся с лакеем покойного отца вашего (который тогда еще был в живых) Смердяковым, а тот и научи его, дурачка,
глупой шутке, то есть зверской шутке, подлой шутке — взять кусок хлеба, мякишу, воткнуть в него булавку и бросить какой-нибудь дворовой собаке, из таких, которые с голодухи кусок,
не жуя, глотают, и посмотреть, что из этого выйдет.
Вдруг один здешний парень, Вишняков, он теперь у Плотниковых рассыльным служит, смотрит на меня да и говорит: «Ты чего на гусей глядишь?» Я смотрю на него:
глупая, круглая харя, парню двадцать лет, я, знаете, никогда
не отвергаю народа.
—
Глупый ты, Алешенька, вот что, ничего ты тут
не понимаешь при всем уме, вот что.
Заговорит, заговорит — ничего понимать
не могу, думаю, это он об чем умном, ну я
глупая,
не понять мне, думаю; только стал он мне вдруг говорить про дитё, то есть про дитятю какого-то, «зачем, дескать, бедно дитё?» «За дитё-то это я теперь и в Сибирь пойду, я
не убил, по мне надо в Сибирь пойти!» Что это такое, какое такое дитё — ничегошеньки
не поняла.
— Ведь вам тогда после родителя вашего на каждого из трех братцев без малого по сорока тысяч могло прийтись, а может, и того больше-с, а женись тогда Федор Павлович на этой самой госпоже-с, Аграфене Александровне, так уж та весь бы капитал тотчас же после венца на себя перевела, ибо они очень
не глупые-с, так что вам всем троим братцам и двух рублей
не досталось бы после родителя.
— А все чрез эту самую Чермашню-с. Помилосердуйте! Собираетесь в Москву и на все просьбы родителя ехать в Чермашню отказались-с! И по одному только
глупому моему слову вдруг согласились-с! И на что вам было тогда соглашаться на эту Чермашню? Коли
не в Москву, а поехали в Чермашню без причины, по единому моему слову, то, стало быть, чего-либо от меня ожидали.
— Как же это нет-с? Следовало, напротив, за такие мои тогдашние слова вам, сыну родителя вашего, меня первым делом в часть представить и выдрать-с… по крайности по мордасам тут же на месте отколотить, а вы, помилуйте-с, напротив, нимало
не рассердимшись, тотчас дружелюбно исполняете в точности по моему весьма
глупому слову-с и едете, что было вовсе нелепо-с, ибо вам следовало оставаться, чтобы хранить жизнь родителя… Как же мне было
не заключить?
— Ни одной минуты
не принимаю тебя за реальную правду, — как-то яростно даже вскричал Иван. — Ты ложь, ты болезнь моя, ты призрак. Я только
не знаю, чем тебя истребить, и вижу, что некоторое время надобно прострадать. Ты моя галлюцинация. Ты воплощение меня самого, только одной, впрочем, моей стороны… моих мыслей и чувств, только самых гадких и
глупых. С этой стороны ты мог бы быть даже мне любопытен, если бы только мне было время с тобой возиться…
— Только всё скверные мои мысли берешь, а главное —
глупые. Ты глуп и пошл. Ты ужасно глуп. Нет, я тебя
не вынесу! Что мне делать, что мне делать! — проскрежетал Иван.