Неточные совпадения
Христова же церковь, вступив в государство, без сомнения не могла уступить ничего из своих
основ, от того камня,
на котором стояла она, и могла лишь преследовать не иначе как свои цели, раз твердо поставленные и указанные ей самим Господом, между прочим: обратить весь мир, а стало быть, и все древнее языческое государство в церковь.
Вот почему автор книги об «
Основах церковно-общественного суда» судил бы правильно, если бы, изыскивая и предлагая эти
основы, смотрел бы
на них как
на временный, необходимый еще в наше грешное и незавершившееся время компромисс, но не более.
Его занимало явление, классификация его, взгляд
на него как
на продукт наших социальных
основ, как
на характеристику русского элемента, и проч., и проч.
Неточные совпадения
Основу основал, проткал насквозь всю ночь, // Поставил свой товар на-диво, // Засел, надувшися, спесиво, // От лавки не отходит прочь // И думает: лишь только день настанет, // То всех покупщиков к себе он переманит.
Если это подтверждалось, он шел домой с гордостью, с трепетным волнением и долго ночью втайне готовил себя
на завтра. Самые скучные, необходимые занятия не казались ему сухи, а только необходимы: они входили глубже в
основу, в ткань жизни; мысли, наблюдения, явления не складывались, молча и небрежно, в архив памяти, а придавали яркую краску каждому дню.
Они были дружны с Левиным, и поэтому Левин позволял себе допытывать Свияжского, добираться до самой
основы его взгляда
на жизнь; но всегда это было тщетно. Каждый раз, как Левин пытался проникнуть дальше открытых для всех дверей приемных комнат ума Свияжского, он замечал, что Свияжский слегка смущался; чуть-заметный испуг выражался в его взгляде, как будто он боялся, что Левин поймет его, и он давал добродушный и веселый отпор.
Левин чувствовал, что брат Николай в душе своей, в самой
основе своей души, несмотря
на всё безобразие своей жизни, не был более неправ, чем те люди, которые презирали его. Он не был виноват в том, что родился с своим неудержимым характером и стесненным чем-то умом. Но он всегда хотел быть хорошим. «Всё выскажу ему, всё заставлю его высказать и покажу ему, что я люблю и потому понимаю его», решил сам с собою Левин, подъезжая в одиннадцатом часу к гостинице, указанной
на адресе.
Прелесть, которую он испытывал в самой работе, происшедшее вследствие того сближение с мужиками, зависть, которую он испытывал к ним, к их жизни, желание перейти в эту жизнь, которое в эту ночь было для него уже не мечтою, но намерением, подробности исполнения которого он обдумывал, — всё это так изменило его взгляд
на заведенное у него хозяйство, что он не мог уже никак находить в нем прежнего интереса и не мог не видеть того неприятного отношения своего к работникам, которое было
основой всего дела.