Неточные совпадения
— Помни, юный, неустанно, — так прямо и безо всякого предисловия начал
отец Паисий, — что мирская наука, соединившись в великую силу, разобрала, в последний век особенно, все, что завещано в книгах святых нам небесного, и после жестокого анализа у ученых
мира сего не осталось изо всей прежней святыни решительно ничего.
Если они на земле тоже ужасно страдают, то уж, конечно, за
отцов своих, наказаны за
отцов своих, съевших яблоко, — но ведь это рассуждение из другого
мира, сердцу же человеческому здесь на земле непонятное.
Солидарность в грехе между людьми я понимаю, понимаю солидарность и в возмездии, но не с детками же солидарность в грехе, и если правда в самом деле в том, что и они солидарны с
отцами их во всех злодействах
отцов, то уж, конечно, правда эта не от
мира сего и мне непонятна.
Образ Христов хранят пока в уединении своем благолепно и неискаженно, в чистоте правды Божией, от древнейших
отцов, апостолов и мучеников, и, когда надо будет, явят его поколебавшейся правде
мира.
— Легкомысленны словеса твои, отче! — возвысил голос и
отец Паисий, — посту и подвижничеству твоему удивляюсь, но легкомысленны словеса твои, якобы изрек юноша в
миру, непостоянный и младоумный. Изыди же, отче, повелеваю тебе, — прогремел в заключение
отец Паисий.
Неточные совпадения
Но я отстал от их союза // И вдаль бежал… Она за мной. // Как часто ласковая муза // Мне услаждала путь немой // Волшебством тайного рассказа! // Как часто по скалам Кавказа // Она Ленорой, при луне, // Со мной скакала на коне! // Как часто по брегам Тавриды // Она меня во мгле ночной // Водила слушать шум морской, // Немолчный шепот Нереиды, // Глубокий, вечный хор валов, // Хвалебный гимн
отцу миров.
И там же надписью печальной //
Отца и матери, в слезах, // Почтил он прах патриархальный… // Увы! на жизненных браздах // Мгновенной жатвой поколенья, // По тайной воле провиденья, // Восходят, зреют и падут; // Другие им вослед идут… // Так наше ветреное племя // Растет, волнуется, кипит // И к гробу прадедов теснит. // Придет, придет и наше время, // И наши внуки в добрый час // Из
мира вытеснят и нас!
Впрочем, ради дочери прощалось многое
отцу, и
мир у них держался до тех пор, покуда не приехали гостить к генералу родственницы, графиня Болдырева и княжна Юзякина: одна — вдова, другая — старая девка, обе фрейлины прежних времен, обе болтуньи, обе сплетницы, не весьма обворожительные любезностью своей, но, однако же, имевшие значительные связи в Петербурге, и перед которыми генерал немножко даже подличал.
Теперь не худо б было сряду // На дочь и на
отца, // И на любовника глупца, // И на весь
мир излить всю желчь и всю досаду.
Утешительные фразы, которые они говорили
отцу — что ей там будет лучше, что она была не для этого
мира, — возбуждали во мне какую-то досаду.