Неточные совпадения
Библию же одну никогда почти
в то время не развертывал, но никогда и не расставался с нею, а возил ее повсюду с собой: воистину берег эту книгу, сам того не ведая, «на день и час, на
месяц и
год».
Возвращаюсь я через два
месяца и вдруг узнаю, что девица уже замужем, за богатым пригородным помещиком, человеком хоть и старее меня
годами, но еще молодым, имевшим связи
в столице и
в лучшем обществе, чего я не имел, человеком весьма любезным и сверх того образованным, а уж образования-то я не имел вовсе.
Я ничего не выдал, хотя и бросились расспрашивать меня, но когда пожелал его навестить, то долго мне возбраняли, главное супруга его: «Это вы, — говорит мне, — его расстроили, он и прежде был мрачен, а
в последний
год все замечали
в нем необыкновенное волнение и странные поступки, а тут как раз вы его погубили; это вы его зачитали, не выходил он от вас целый
месяц».
Ибо воистину приготовлены
в тишине «на день и час, и
месяц и
год».
Как раз
в это
лето,
в июле
месяце, во время вакаций, случилось так, что маменька с сынком отправились погостить на недельку
в другой уезд, за семьдесят верст, к одной дальней родственнице, муж которой служил на станции железной дороги (той самой, ближайшей от нашего города станции, с которой Иван Федорович Карамазов
месяц спустя отправился
в Москву).
У него дома,
в углу на стене, еще с прошлого
года была сделана карандашом черточка, которою он отметил свой рост, и с тех пор каждые два
месяца он с волнением подходил опять мериться: на сколько успел вырасти?
Если судить по наружному виду, то бухта идеальная, но, увы! — это только кажется так; семь
месяцев в году она бывает покрыта льдом, мало защищена от восточного ветра и так мелка, что пароходы бросают якорь в двух верстах от берега.
Мы решили, что будем неразлучны, что Нина будет проводить зиму на Кавказе, а лето у нас, в хуторе, что я с своей стороны буду гостить у них целый зимний
месяц в году.
Неточные совпадения
Хлыст я употребил, во все наши семь
лет, всего только два раза (если не считать еще одного третьего случая, весьма, впрочем, двусмысленного):
в первый раз — два
месяца спустя после нашего брака, тотчас же по приезде
в деревню, и вот теперешний последний случай.
Сибирь. На берегу широкой, пустынной реки стоит город, один из административных центров России;
в городе крепость,
в крепости острог.
В остроге уже девять
месяцев заключен ссыльнокаторжный второго разряда, Родион Раскольников. Со дня преступления его прошло почти полтора
года.
Прошлого
года уверил нас для чего-то, что
в монахи идет: два
месяца стоял на своем!
Раскольников взял газету и мельком взглянул на свою статью. Как ни противоречило это его положению и состоянию, но он ощутил то странное и язвительно-сладкое чувство, какое испытывает автор,
в первый раз видящий себя напечатанным, к тому же и двадцать три
года сказались. Это продолжалось одно мгновение. Прочитав несколько строк, он нахмурился, и страшная тоска сжала его сердце. Вся его душевная борьба последних
месяцев напомнилась ему разом. С отвращением и досадой отбросил он статью на стол.
— A propos о деревне, — прибавил он, —
в будущем
месяце дело ваше кончится, и
в апреле вы можете ехать
в свое имение. Оно невелико, но местоположение — чудо! Вы будете довольны. Какой дом! Сад! Там есть один павильон, на горе: вы его полюбите. Вид на реку… вы не помните, вы пяти
лет были, когда папа выехал оттуда и увез вас.