Неточные совпадения
Я уже упоминал в начале моего рассказа, как Григорий ненавидел Аделаиду Ивановну, первую супругу Федора Павловича и
мать первого
сына его, Дмитрия Федоровича, и как, наоборот, защищал вторую его супругу, кликушу, Софью Ивановну, против самого своего господина и против всех, кому бы пришло на ум молвить о ней худое или легкомысленное слово.
Понимаю же я, каково должно быть сотрясение вселенной, когда все на небе и под землею сольется в один хвалебный глас и все живое и жившее воскликнет: «Прав ты, Господи, ибо открылись пути твои!» Уж когда
мать обнимется с мучителем, растерзавшим псами
сына ее, и все трое возгласят со слезами: «Прав ты, Господи», то уж, конечно, настанет венец познания и все объяснится.
Не хочу я, наконец, чтобы
мать обнималась с мучителем, растерзавшим ее
сына псами!
Он поклялся на коленях пред образом и поклялся памятью отца, как потребовала сама госпожа Красоткина, причем «мужественный» Коля сам расплакался, как шестилетний мальчик, от «чувств», и
мать и
сын во весь тот день бросались друг другу в объятия и плакали сотрясаясь.
Там молодой герой, обвешанный крестами за храбрость, разбойнически умерщвляет на большой дороге
мать своего вождя и благодетеля и, подговаривая своих товарищей, уверяет, что „она любит его как родного
сына, и потому последует всем его советам и не примет предосторожностей“.
Он обсчитывает родного
сына и на его же деньги, на наследство
матери его, которые не хочет отдать ему, отбивает у него, у
сына же своего, любовницу.
И главное, безумный старик сманивает и прельщает предмет его страсти — этими же самыми тремя тысячами, которые
сын его считает своими родовыми, наследством
матери, в которых укоряет отца.
— Чего еще скажешь?.. Ну, говори… Эй, ребята, полно галдеть — слушай, что он скажет… Перестань же, ребята!.. Нишкни!.. Что глотку-то дерешь, чертовой
матери сын, — зарычали передние на кричавшего пуще всех Сидора Аверьянова из сызранской Елшанки.
Когда его увели, она села на лавку и, закрыв глаза, тихо завыла. Опираясь спиной о стену, как, бывало, делал ее муж, туго связанная тоской и обидным сознанием своего бессилия, она, закинув голову, выла долго и однотонно, выливая в этих звуках боль раненого сердца. А перед нею неподвижным пятном стояло желтое лицо с редкими усами, и прищуренные глаза смотрели с удовольствием. В груди ее черным клубком свивалось ожесточение и злоба на людей, которые отнимают у
матери сына за то, что сын ищет правду.
А он улыбался: не думал он спать, // Любуясь красивым пакетом; // Большая и красная эта печать // Его забавляла… // С рассветом // Спокойно и крепко заснуло дитя, // И щечки его заалели. // С любимого личика глаз не сводя, // Молясь у его колыбели, // Я встретила утро… // Я вмиг собралась. // Сестру заклинала я снова // Быть
матерью сыну… Сестра поклялась… // Кибитка была уж готова.
Неточные совпадения
Последнее обстоятельство было уж слишком необъяснимо и сильно беспокоило Дуню; ей приходила мысль, что
мать, пожалуй, предчувствует что-нибудь ужасное в судьбе
сына и боится расспрашивать, чтобы не узнать чего-нибудь еще ужаснее.
Да, он был рад, он был очень рад, что никого не было, что они были наедине с
матерью. Как бы за все это ужасное время разом размягчилось его сердце. Он упал перед нею, он ноги ей целовал, и оба, обнявшись, плакали. И она не удивлялась и не расспрашивала на этот раз. Она уже давно понимала, что с
сыном что-то ужасное происходит, а теперь приспела какая-то страшная для него минута.
Когда увидела
мать, что уже и
сыны ее сели на коней, она кинулась к меньшому, у которого в чертах лица выражалось более какой-то нежности: она схватила его за стремя, она прилипнула к седлу его и с отчаяньем в глазах не выпускала его из рук своих.
Есаулы привезли
сыновьям Тараса благословенье от старухи
матери и каждому по кипарисному образу из Межигорского киевского монастыря.
И он отослал
сына — таков обычай в Германии.
Матери не было на свете, и противоречить было некому.