Неточные совпадения
— О, я настоятельно просила, я умоляла, я готова была на колени стать
и стоять на коленях хоть три дня пред
вашими окнами, пока бы вы меня впустили. Мы приехали к вам, великий исцелитель, чтобы высказать всю
нашу восторженную благодарность. Ведь вы Лизу мою исцелили, исцелили совершенно, а чем? — тем, что в четверг помолились над нею, возложили на нее
ваши руки. Мы облобызать эти руки спешили, излить
наши чувства
и наше благоговение!
— Если не может решиться в положительную, то никогда не решится
и в отрицательную, сами знаете это свойство
вашего сердца;
и в этом вся мука его. Но благодарите Творца, что дал вам сердце высшее, способное такою мукой мучиться, «горняя мудрствовати
и горних искати,
наше бо жительство на небесех есть». Дай вам Бог, чтобы решение сердца
вашего постигло вас еще на земле,
и да благословит Бог пути
ваши!
Затем буду опять его издавать
и непременно в либеральном
и атеистическом направлении, с социалистическим оттенком, с маленьким даже лоском социализма, но держа ухо востро, то есть, в сущности, держа
нашим и вашим и отводя глаза дуракам.
— Мы должны сильно извиниться,
ваше высокопреподобие, — начал Петр Александрович, с любезностью осклабляясь, но все же важным
и почтительным тоном, — извиниться, что являемся одни без приглашенного вами сопутника
нашего, Федора Павловича; он принужден был от
вашей трапезы уклониться,
и не без причины.
— Милости просим от всего сердца, — ответил игумен. — Господа! Позволю ли себе, — прибавил он вдруг, — просить вас от всей души, оставив случайные распри
ваши, сойтись в любви
и родственном согласии, с молитвой ко Господу, за смиренною трапезою
нашей…
И вот так-то детки
наши — то есть не
ваши, а наши-с, детки презренных, но благородных нищих-с, — правду на земле еще в девять лет от роду узнают-с.
— Сам понимаешь, значит, для чего. Другим одно, а нам, желторотым, другое, нам прежде всего надо предвечные вопросы разрешить, вот
наша забота. Вся молодая Россия только лишь о вековечных вопросах теперь
и толкует. Именно теперь, как старики все полезли вдруг практическими вопросами заниматься. Ты из-за чего все три месяца глядел на меня в ожидании? Чтобы допросить меня: «Како веруеши али вовсе не веруеши?» — вот ведь к чему сводились
ваши трехмесячные взгляды, Алексей Федорович, ведь так?
Они созидали богов
и взывали друг к другу: «Бросьте
ваших богов
и придите поклониться
нашим, не то смерть вам
и богам
вашим!»
И так будет до скончания мира, даже
и тогда, когда исчезнут в мире
и боги: все равно падут пред идолами.
Он ясно
и настойчиво передал нам, очнувшись, на расспросы
наши, что в то еще время, когда, выйдя на крыльцо
и заслышав в саду некоторый шум, он решился войти в сад чрез калитку, стоявшую отпертою, то, войдя в сад, еще прежде чем заметил вас в темноте убегающего, как вы сообщили уже нам, от отворенного окошка, в котором видели
вашего родителя, он, Григорий, бросив взгляд налево
и заметив действительно это отворенное окошко, заметил в то же время, гораздо ближе к себе,
и настежь отворенную дверь, про которую вы заявили, что она все время, как вы были в саду, оставалась запертою.
Так вот эта дикая легенда, еще средних
наших веков — не
ваших, а
наших —
и никто-то ей не верит даже
и у нас, кроме семипудовых купчих, то есть опять-таки не
ваших, а
наших купчих.
— Я,
ваше превосходительство, как та крестьянская девка… знаете, как это: «Захоцу — вскоцу, захоцу — не вскоцу». За ней ходят с сарафаном али с паневой, что ли, чтоб она вскочила, чтобы завязать
и венчать везти, а она говорит: «Захоцу — вскоцу, захоцу — не вскоцу»… Это в какой-то
нашей народности…
«
И что бы вы ни услышали от знаменитого своим талантом защитника подсудимого, — не удержался Ипполит Кириллович, — какие бы ни раздались здесь красноречивые
и трогательные слова, бьющие в
вашу чувствительность, все же вспомните, что в эту минуту вы в святилище
нашего правосудия.
В
ваших руках судьба моего клиента, в
ваших руках
и судьба
нашей правды русской.
Пропотей. Убили гниду — поют панихиду. А может, плясать надо? Ну-ко, спляшем
и нашим и вашим! (Притопывает, напевая, сначала — негромко, затем все более сильно, и — пляшет.) Астарот, Сабатан, Аскафат, Идумей, Неумней. Не умей, карра тили — бом-бом, бейся в стену лбом, лбом! Эх, юхала, юхала, ты чего нанюхала? Дыб-дыб, дым, дым! Сатана играет им! Згин-гин-гин, он на свете один, его ведьма Закатама в свои ляшки закатала! От греха, от блуда не денешься никуда! Вот он, Егорий, родился на горе…
Неточные совпадения
Поверьте: моего стыда // Вы не узнали б никогда, // Когда б надежду я имела // Хоть редко, хоть в неделю раз // В деревне
нашей видеть вас, // Чтоб только слышать
ваши речи, // Вам слово молвить,
и потом // Всё думать, думать об одном //
И день
и ночь до новой встречи.
— Я должен благодарить вас, генерал, за
ваше расположение. Вы приглашаете
и вызываете меня словом ты на самую тесную дружбу, обязывая
и меня также говорить вам ты. Но позвольте вам заметить, что я помню различие
наше в летах, совершенно препятствующее такому фамильярному между нами обращению.
Губернаторша произнесла несколько ласковым
и лукавым голосом с приятным потряхиванием головы: «А, Павел Иванович, так вот как вы!..» В точности не могу передать слов губернаторши, но было сказано что-то исполненное большой любезности, в том духе, в котором изъясняются дамы
и кавалеры в повестях
наших светских писателей, охотников описывать гостиные
и похвалиться знанием высшего тона, в духе того, что «неужели овладели так
вашим сердцем, что в нем нет более ни места, ни самого тесного уголка для безжалостно позабытых вами».
—
Ваше сиятельство! да кто ж из нас, как следует, хорош? Все чиновники
нашего города — люди, имеют достоинства
и многие очень знающие в деле, а от греха всяк близок.
— Однако ж довольно! — сказал он, вставая, — пари
наше кончилось,
и теперь
ваши замечания, мне кажется, неуместны… — Он взял шапку
и ушел. Это мне показалось странным —
и недаром!..