Неточные совпадения
Одним
словом, он надеется и хочет вознаградить все потом, а теперь, испрашивая вашего благословения, просит вас
забыть о случившемся…
— Нет, он велел именно, чтоб я передал это
слово: «кланяться». Просил раза три, чтоб я не
забыл передать.
Но если он особенно настаивал на этом
слове, если особенно поручал вам не
забыть передать мне этот поклон, — то, стало быть, он был в возбуждении, вне себя, может быть?
Может, вспоминая сей день великий, не
забудешь и
слов моих, ради сердечного тебе напутствия данных, ибо млад еси, а соблазны в мире тяжелые и не твоим силам вынести их.
— Я не
забыла этого, — приостановилась вдруг Катерина Ивановна, — и почему вы так враждебны ко мне в такую минуту, Катерина Осиповна? — с горьким, горячим упреком произнесла она. — Что я сказала, то я и подтверждаю. Мне необходимо мнение его, мало того: мне надо решение его! Что он скажет, так и будет — вот до какой степени, напротив, я жажду ваших
слов, Алексей Федорович… Но что с вами?
Я шел сюда, чтобы погибнуть, и говорил: «Пусть, пусть!» — и это из-за моего малодушия, а она через пять лет муки, только что кто-то первый пришел и ей искреннее
слово сказал, — все простила, все
забыла и плачет!
— По-русски, говори по-русски, чтобы ни одного
слова польского не было! — закричала она на него. — Говорил же прежде по-русски, неужели
забыл в пять лет! — Она вся покраснела от гнева.
— или как там, — вот никак не могу стихов запомнить, — у меня тут лежат, — ну я вам потом покажу, только прелесть, прелесть, и, знаете, не об одной только ножке, а и нравоучительное, с прелестною идеей, только я ее
забыла, одним
словом, прямо в альбом.
Словом, он на время почти
забыл о Смердякове.
— Об моих
словах потом, — прервал опять Иван, но уже не крича, как прежде, твердо выговаривая
слова и как бы совсем овладев собою. — Расскажи только в подробности, как ты это сделал. Все по порядку. Ничего не
забудь. Подробности, главное подробности. Прошу.
— О, д-да, и я то же говорю, — упрямо подхватил он, — один ум хорошо, а два гораздо лучше. Но к нему другой с умом не пришел, а он и свой пустил… Как это, куда он его пустил? Это
слово — куда он пустил свой ум, я
забыл, — продолжал он, вертя рукой пред своими глазами, — ах да, шпацирен.
Но все-таки дайте мне высказаться, все-таки кое-что из моих
слов не
забудьте.
Но в своей горячей речи уважаемый мой противник (и противник еще прежде, чем я произнес мое первое
слово), мой противник несколько раз воскликнул: „Нет, я никому не дам защищать подсудимого, я не уступлю его защиту защитнику, приехавшему из Петербурга, — я обвинитель, я и защитник!“ Вот что он несколько раз воскликнул и, однако же,
забыл упомянуть, что если страшный подсудимый целые двадцать три года столь благодарен был всего только за один фунт орехов, полученных от единственного человека, приласкавшего его ребенком в родительском доме, то, обратно, не мог же ведь такой человек и не помнить, все эти двадцать три года, как он бегал босой у отца „на заднем дворе, без сапожек, и в панталончиках на одной пуговке“, по выражению человеколюбивого доктора Герценштубе.
Я
слово вам даю от себя, господа, что я ни одного из вас не
забуду; каждое лицо, которое на меня теперь, сейчас, смотрит, припомню, хоть бы и чрез тридцать лет.
Дорогой мой товарищ, вы должны справиться, и не средне, а очень хорошо, должны уметь быть агитатором и пропагандистом, должны суметь подойти к рабочим ребятам, взять от них все лучшее и дать им все лучшее свое. А еще нужно забыть себя,
забыть слово «я», раствориться в массе и думать «мы».
«Троекратно увещеваю вас, не
забывайте слов Апостола: «Бога бойтесь, а князя чтите». Состояние града вашего ныне уподобляется древнему Иерусалиму, когда Бог готовился предать его в руки Титовы. Смиритесь же, да прозрят очи души вашей, от слепоты своей — и Бог мира да будет над вами непрестанно, отныне и до века. Аминь».
Неточные совпадения
Ужель загадку разрешила? // Ужели
слово найдено? // Часы бегут: она
забыла, // Что дома ждут ее давно, // Где собралися два соседа // И где об ней идет беседа. // «Как быть? Татьяна не дитя, — // Старушка молвила кряхтя. — // Ведь Оленька ее моложе. // Пристроить девушку, ей-ей, // Пора; а что мне делать с ней? // Всем наотрез одно и то же: // Нейду. И все грустит она // Да бродит по лесам одна».
Но здесь с победою поздравим // Татьяну милую мою // И в сторону свой путь направим, // Чтоб не
забыть, о ком пою… // Да кстати, здесь о том два
слова: // Пою приятеля младого // И множество его причуд. // Благослови мой долгий труд, // О ты, эпическая муза! // И, верный посох мне вручив, // Не дай блуждать мне вкось и вкрив. // Довольно. С плеч долой обуза! // Я классицизму отдал честь: // Хоть поздно, а вступленье есть.
— Уйду-с, но одно только последнее
слово! — проговорил он, уже почти совсем не владея собою, — ваша мамаша, кажется, совершенно
забыла, что я решился вас взять, так сказать, после городской молвы, разнесшейся по всему околотку насчет репутации вашей.
Несмотря на эти странные
слова, ему стало очень тяжело. Он присел на оставленную скамью. Мысли его были рассеянны… Да и вообще тяжело ему было думать в эту минуту о чем бы то ни было. Он бы хотел совсем забыться, все
забыть, потом проснуться и начать совсем сызнова…
Ах, как я любила… Я до обожания любила этот романс, Полечка!.. знаешь, твой отец… еще женихом певал… О, дни!.. Вот бы, вот бы нам спеть! Ну как же, как же… вот я и
забыла… да напомните же, как же? — Она была в чрезвычайном волнении и усиливалась приподняться. Наконец, страшным, хриплым, надрывающимся голосом она начала, вскрикивая и задыхаясь на каждом
слове, с видом какого-то возраставшего испуга: