Неточные совпадения
Ваша
жизнь, Катерина Ивановна, будет проходить теперь в страдальческом созерцании собственных чувств, собственного подвига и собственного горя, но впоследствии страдание это смягчится, и
жизнь ваша обратится уже в сладкое созерцание раз навсегда исполненного твердого и гордого замысла, действительно в своем роде гордого, во всяком случае отчаянного, но побежденного вами, и это
сознание доставит вам наконец самое полное удовлетворение и примирит вас со всем остальным…
Способствовал тому страшный эпилептический вопль Смердякова, лежавшего в соседней комнатке без
сознания, — тот вопль, которым всегда начинались его припадки падучей и которые всегда, во всю
жизнь, страшно пугали Марфу Игнатьевну и действовали на нее болезненно.
Любовь будет удовлетворять лишь мгновению
жизни, но одно уже
сознание ее мгновенности усилит огонь ее настолько, насколько прежде расплывалась она в упованиях на любовь загробную и бесконечную»… ну и прочее, и прочее в том же роде.
Неточные совпадения
Да и что такое эти все, все муки прошлого! Всё, даже преступление его, даже приговор и ссылка казались ему теперь, в первом порыве, каким-то внешним, странным, как бы даже и не с ним случившимся фактом. Он, впрочем, не мог в этот вечер долго и постоянно о чем-нибудь думать, сосредоточиться на чем-нибудь мыслью; да он ничего бы и не разрешил теперь сознательно; он только чувствовал. Вместо диалектики наступила
жизнь, и в
сознании должно было выработаться что-то совершенно другое.
В коридоре было темно; они стояли возле лампы. С минуту они смотрели друг на друга молча. Разумихин всю
жизнь помнил эту минуту. Горевший и пристальный взгляд Раскольникова как будто усиливался с каждым мгновением, проницал в его душу, в
сознание. Вдруг Разумихин вздрогнул. Что-то странное как будто прошло между ними… Какая-то идея проскользнула, как будто намек; что-то ужасное, безобразное и вдруг понятое с обеих сторон… Разумихин побледнел как мертвец.
Но там еще шаги ее были нерешительны, воля шатка; она только что вглядывалась и вдумывалась в
жизнь, только приводила в
сознание стихии своего ума и характера и собирала материалы; дело создания еще не начиналось, пути
жизни угаданы не были.
А если закипит еще у него воображение, восстанут забытые воспоминания, неисполненные мечты, если в совести зашевелятся упреки за прожитую так, а не иначе
жизнь — он спит непокойно, просыпается, вскакивает с постели, иногда плачет холодными слезами безнадежности по светлом, навсегда угаснувшем идеале
жизни, как плачут по дорогом усопшем, с горьким чувством
сознания, что недовольно сделали для него при
жизни.
«Вся
жизнь есть мысль и труд, — твердил ты тогда, — труд хоть безвестный, темный, но непрерывный, и умереть с
сознанием, что сделал свое дело».