Неточные совпадения
Россия — страна неслыханного сервилизма и жуткой покорности, страна, лишенная
сознания прав личности и не защищающая достоинства личности, страна инертного консерватизма, порабощения религиозной
жизни государством, страна крепкого быта и тяжелой плоти.
И мучительно видеть, что нас тянут назад, к отживающим формам
сознания и
жизни.
В огромной массе русской интеллигенции война должна породить глубокий кризис
сознания, расширение кругозора, изменение основных оценок
жизни.
Мировая война неизбежно обращает
сознание к политике международной и вызывает исключительный интерес к роли России в мировой
жизни.
Русское
сознание имеет исключительную склонность морализировать над историей, т. е. применять к истории моральные категории, взятые из личной
жизни.
В традиционном интеллигентском
сознании господствовало распределительное, а не производительное отношение к
жизни, бойкотирующее, а не созидающее.
Религиозное же
сознание должно бороться с этими разлагающими и обессиливающими теориями социальной среды во имя творческой активности человека, во имя его высшей свободы, во имя высшего смысла
жизни.
Борьба идет на духовных вершинах человечества, там определяется судьба человеческого
сознания, есть настоящая
жизнь мысли,
жизнь идей.
То, что представлялось
сознанию второй половины XIX века единственным существенным в
жизни человечества, все то оказалось лишь поверхностью
жизни.
Внутренне этот исторический поворот подготовлялся духовным кризисом европейской культуры, крахом позитивизма и материализма новейшего европейского
сознания, разочарованием в
жизни, жаждой новой веры и новой мудрости.
Перед человечеством становятся все новые и новые творческие задачи, задачи творческого претворения энергий, исходящих из темной, изначальной глубины бытия в новую
жизнь и новое
сознание.
Это общее и роднящее чувствуется на вершинах духовной
жизни русского и польского народа, в мессианском
сознании.
В таком чисто монистическом, монофизитском религиозном
сознании не может быть пророчеств о новой
жизни, новой мировой эпохе, о новой земле и новом небе, нет исканий нового града, столь характерных для славянства.
Быть сильным духом, не бояться ужасов и испытаний
жизни, принимать неизбежное и очистительное страдание, бороться против зла — остается императивом истинно-христианского
сознания.
У женщин очень слабо развито чувство истории, их очень трудно довести до
сознания исторической задачи и исторической ценности, их взгляд на
жизнь — безнадежно и безвыходно «частный».
Прямолинейное применение абсолютных ценностей духовной
жизни к относительной исторической
жизни и относительным историческим задачам основано на совершенно ложном
сознании.
Идейность в политике связана с духовным углублением личности, с воспитанием души целого народа, с
сознанием великой ответственности, а не с упрощением и схематизацией сложной исторической
жизни.
Новая
жизнь ожидалась исключительно от изменений социальной среды, от внешней общественности, а не от творческих изменений в личности, не от духовного перерождения народа, его воли, его
сознания.
Этот дух, совсем не противоположный правде демократических программ, прежде всего требует личного и общественного перевоспитания, внутренней работы воли и
сознания, он ставит судьбу общественности в зависимость от внутренней
жизни человеческой личности, нации, человечества, космоса.
Существуют еще другие планы мировой
жизни, которые могут раскрыться лишь измененному
сознанию.
Старый гуманизм бессилен перед могущественным техническим процессом, перед ростом
сознания абсурдности
жизни.
Только марксисты хотят оставаться оптимистами, верят в благостность техники, относя
сознание абсурдности
жизни исключительно к обреченным на смерть буржуазным классам, и с ней связывают неотвратимое торжество пролетариата.
Все высшее в человеческой
жизни, чем только и определена ее ценность, для материалиста должно быть иллюзией
сознания, которую нужно изобличать.
Нетерпимость, смягченная форма фанатизма, есть всегда также сужение
сознания, есть непонимание множественности и индивидуальности
жизни.
Человек живет коллективным
сознанием, создаваемыми им мифами, ставшими очень сильными реальностями, управляющими его
жизнью.
Это достигают через потерю памяти смертной, через окончательное погружение человека в
жизнь коллектива вплоть до уничтожения личного
сознания.
Неточные совпадения
Да и что такое эти все, все муки прошлого! Всё, даже преступление его, даже приговор и ссылка казались ему теперь, в первом порыве, каким-то внешним, странным, как бы даже и не с ним случившимся фактом. Он, впрочем, не мог в этот вечер долго и постоянно о чем-нибудь думать, сосредоточиться на чем-нибудь мыслью; да он ничего бы и не разрешил теперь сознательно; он только чувствовал. Вместо диалектики наступила
жизнь, и в
сознании должно было выработаться что-то совершенно другое.
В коридоре было темно; они стояли возле лампы. С минуту они смотрели друг на друга молча. Разумихин всю
жизнь помнил эту минуту. Горевший и пристальный взгляд Раскольникова как будто усиливался с каждым мгновением, проницал в его душу, в
сознание. Вдруг Разумихин вздрогнул. Что-то странное как будто прошло между ними… Какая-то идея проскользнула, как будто намек; что-то ужасное, безобразное и вдруг понятое с обеих сторон… Разумихин побледнел как мертвец.
Но там еще шаги ее были нерешительны, воля шатка; она только что вглядывалась и вдумывалась в
жизнь, только приводила в
сознание стихии своего ума и характера и собирала материалы; дело создания еще не начиналось, пути
жизни угаданы не были.
А если закипит еще у него воображение, восстанут забытые воспоминания, неисполненные мечты, если в совести зашевелятся упреки за прожитую так, а не иначе
жизнь — он спит непокойно, просыпается, вскакивает с постели, иногда плачет холодными слезами безнадежности по светлом, навсегда угаснувшем идеале
жизни, как плачут по дорогом усопшем, с горьким чувством
сознания, что недовольно сделали для него при
жизни.
«Вся
жизнь есть мысль и труд, — твердил ты тогда, — труд хоть безвестный, темный, но непрерывный, и умереть с
сознанием, что сделал свое дело».