Доктор Герценштубе и встретившийся Ивану Федоровичу в больнице врач Варвинский на настойчивые вопросы Ивана Федоровича твердо отвечали, что падучая болезнь Смердякова несомненна, и даже удивились вопросу: «Не притворялся ли он в
день катастрофы?» Они дали ему понять, что припадок этот был даже необыкновенный, продолжался и повторялся несколько дней, так что жизнь пациента была в решительной опасности, и что только теперь, после принятых мер, можно уже сказать утвердительно, что больной останется в живых, хотя очень возможно (прибавил доктор Герценштубе), что рассудок его останется отчасти расстроен «если не на всю жизнь, то на довольно продолжительное время».
Наконец, свидетельствует и некоторое сопоставление фактов, весьма характерное, хотя, признаюсь, и неопределенное: во-первых, этот припадок падучей болезни именно в
день катастрофы, припадок, который так старательно принужден был почему-то защищать и отстаивать обвинитель.
Неточные совпадения
Все это впоследствии выяснилось в самом подробном и документальном виде, но теперь мы наметим фактически лишь самое необходимое из истории этих ужасных двух
дней в его жизни, предшествовавших страшной
катастрофе, так внезапно разразившейся над судьбой его.
В первый раз после
катастрофы он видел его и говорил с ним сейчас же в первый
день своего приезда, затем посетил его еще раз две недели спустя.
Это, как и известно, состоялось именно в вечер того
дня, который закончился трагическою
катастрофой, послужившею основанием настоящему
делу.
— Уже не говорю о том, чего не видал, то есть о самом преступлении и всей этой
катастрофе, но даже третьего
дня, во время разговора со мной, у него был необъяснимый неподвижный взгляд.
Я говорил с Смердяковым, и он мне сказал, что видел их за два
дня пред
катастрофой!
Несмотря на то, что прошло уже более недели со
дня катастрофы, княгиня все продолжала переживать ее малейшие подробности и испытывала жгучие боли от растравляемой ею самою раны оскорбленного самолюбия.
В ту же ночь, следовавшую за
днем катастрофы, после отъезда спасшего ему жизнь Кудрина с Николаем Павловичем сделался страшный жар, и он начал метаться в горячечном бреду.
Неточные совпадения
Маракуев был все так же размашист, оживлен, легко и сильно горячился, умел говорить страстно и гневно; было не заметно, чтоб пережитое им в
день ходынской
катастрофы отразилось на его характере, бросило на него тень, как на Пояркова.
Японцы тут ни о каких переговорах не хотели и слышать, а приглашали немедленно отправиться в городок Симодо, в бухте того же имени, лежащей в углу огромного залива Иеддо, при выходе в море. Туда, по словам их, отправились и уполномоченные для переговоров японские чиновники. Туда же чрез несколько
дней направилась и «Диана». В этой бухте предстояло ей испытать страшную
катастрофу.
И нужна была совершенно исключительная мировая
катастрофа, нужно было сумасшествие германизма от гордости и самомнения, чтобы Россия осознала себя, стряхнула с себя пассивность, разбудила в себе мужественные силы и почувствовала себя призванной к великим
делам в мире.
Катастрофа этой войны очень резко
разделяет людей и совсем не по тем критериям, по которым обычно они разделялись.
Проходили
дни, и с ними опять тишина повисла над Малиновкой. Опять жизнь, задержанная
катастрофой, как река порогами, прорвалась сквозь преграду и потекла дальше, ровнее.