Неточные совпадения
Ему и в голову не вошло бы прибивать людей за уши на
ночь гвоздями, если б он даже и мог это
сделать.
— Да неужто ж ты уходить, Алеша, хочешь! — воскликнула она в горестном изумлении, — да что ж ты надо мной теперь
делаешь: всю воззвал, истерзал, и опять теперь эта
ночь, опять мне одной оставаться!
— Господа! — воскликнул он, — я ведь вижу, что я пропал. Но она? Скажите мне про нее, умоляю вас, неужели и она пропадет со мной? Ведь она невинна, ведь она вчера кричала не в уме, что «во всем виновата». Она ни в чем, ни в чем не виновата! Я всю
ночь скорбел, с вами сидя… Нельзя ли, не можете ли мне сказать: что вы с нею теперь
сделаете?
Довольно сказать, что он беспрерывно стал себя спрашивать: для чего он тогда, в последнюю свою
ночь, в доме Федора Павловича, пред отъездом своим, сходил тихонько, как вор, на лестницу и прислушивался, что
делает внизу отец?
Бабушка не спит долго, лежит, закинув руки под голову, и в тихом возбуждении рассказывает что-нибудь, видимо, нисколько не заботясь о том, слушаю я ее или нет. И всегда она умела выбрать сказку, которая
делала ночь еще значительней, еще краше.
Внимательное рассматриванье, неутомимое преследование зверьковых следов раскрывает наблюдательному охотнику все, что зверьки
делали ночью, дневной свет объясняет, выводит наружу все тайны ночной темноты.
Неточные совпадения
Почтмейстер вдался более в философию и читал весьма прилежно, даже по
ночам, Юнговы «
Ночи» и «Ключ к таинствам натуры» Эккартсгаузена, [Юнговы «
Ночи» — поэма английского поэта Э. Юнга (1683–1765) «Жалобы, или Ночные думы о жизни, смерти и бессмертии» (1742–1745); «Ключ к таинствам натуры» (1804) — религиозно-мистическое сочинение немецкого писателя К. Эккартсгаузена (1752–1803).] из которых
делал весьма длинные выписки, но какого рода они были, это никому не было известно; впрочем, он был остряк, цветист в словах и любил, как сам выражался, уснастить речь.
— Самого-то следствия они не
делали, а всем судом заворотили на экономический двор, к старику, графскому эконому, да три дня и три
ночи без просыпу — в карты.
Все к лучшему! это новое страдание, говоря военным слогом,
сделало во мне счастливую диверсию. Плакать здорово; и потом, вероятно, если б я не проехался верхом и не был принужден на обратном пути пройти пятнадцать верст, то и эту
ночь сон не сомкнул бы глаз моих.
«Ну-ка, слепой чертенок, — сказал я, взяв его за ухо, — говори, куда ты
ночью таскался, с узлом, а?» Вдруг мой слепой заплакал, закричал, заохал: «Куды я ходив?.. никуды не ходив… с узлом? яким узлом?» Старуха на этот раз услышала и стала ворчать: «Вот выдумывают, да еще на убогого! за что вы его? что он вам
сделал?» Мне это надоело, и я вышел, твердо решившись достать ключ этой загадки.
— Нет, не сказал… словами; но она многое поняла. Она слышала
ночью, как ты бредила. Я уверен, что она уже половину понимает. Я, может быть, дурно
сделал, что заходил. Уж и не знаю, для чего я даже и заходил-то. Я низкий человек, Дуня.