— Ну… ну, вот я какая! Проболталась! — воскликнула Грушенька в смущении, вся вдруг зарумянившись. — Стой, Алеша, молчи, так и быть, коль уж проболталась, всю правду скажу: он у него
два раза был, первый раз только что он тогда приехал — тогда же ведь он сейчас из Москвы и прискакал, я еще и слечь не успела, а другой раз приходил неделю назад. Мите-то он не велел об том тебе сказывать, отнюдь не велел, да и никому не велел сказывать, потаенно приходил.
— Черт! Он ко мне повадился.
Два раза был, даже почти три. Он дразнил меня тем, будто я сержусь, что он просто черт, а не сатана с опаленными крыльями, в громе и блеске. Но он не сатана, это он лжет. Он самозванец. Он просто черт, дрянной, мелкий черт. Он в баню ходит. Раздень его и наверно отыщешь хвост, длинный, гладкий, как у датской собаки, в аршин длиной, бурый… Алеша, ты озяб, ты в снегу был, хочешь чаю? Что? холодный? Хочешь, велю поставить? C’est а ne pas mettre un chien dehors…
Неточные совпадения
О житье-бытье ее «Софьи» все восемь лет она имела из-под руки самые точные сведения и, слыша, как она больна и какие безобразия ее окружают,
раза два или три произнесла вслух своим приживалкам: «Так ей и надо, это ей Бог за неблагодарность послал».
Повествуют, что она мигом, безо всяких объяснений, только что увидала его, задала ему
две знатные и звонкие пощечины и три
раза рванула его за вихор сверху вниз, затем, не прибавив ни слова, направилась прямо в избу к
двум мальчикам.
Появление Дмитрия Федоровича заняло не более каких-нибудь
двух минут, и разговор не мог не возобновиться. Но на этот
раз на настойчивый и почти раздражительный вопрос отца Паисия Петр Александрович не почел нужным ответить.
Видал же он ее всего только
раз или
два, даже три пожалуй, вымолвил даже однажды случайно с ней несколько слов.
Раз, брат, меня фаланга укусила, я
две недели от нее в жару пролежал; ну так вот и теперь вдруг за сердце, слышу, укусила фаланга, злое-то насекомое, понимаешь?
Эта генеральша, ее главная родственница, вдруг
разом лишается своих
двух ближайших наследниц, своих
двух ближайших племянниц — обе на одной и той же неделе помирают от оспы.
Он успел еще
два или три
раза ударить лежачего каблуком по лицу.
И если она придет, то ты к дверям подбеги и постучи мне в дверь аль в окно из саду рукой
два первые
раза потише, этак: раз-два, а потом сейчас три
раза поскорее: тук-тук-тук.
Выходил Иван Федорович для этого занятия на лестницу
раза два.
Раз или
два в жизни видел я у некоторых такое же выражение лица… как бы изображавшее всю судьбу тех людей, и судьба их, увы, сбылась.
Раз или
два беседа прерывалась чтением Евангелия, читал отец Паисий.
Он шел как помешанный, ударяя себя по груди, по тому самому месту груди, по которому ударял себя
два дня тому назад пред Алешей, когда виделся с ним в последний
раз вечером, в темноте, на дороге.
Он простучал условный знак старика со Смердяковым:
два первые
раза потише, а потом три
раза поскорее: тук-тук-тук — знак, обозначавший, что «Грушенька пришла».
Все это требовало времени, а потому и отправили часа за
два прежде себя в Мокрое станового Маврикия Маврикиевича Шмерцова, как
раз накануне поутру прибывшего в город за жалованьем.
Со следователем же познакомиться еще не успел, но, однако, встречал и его и даже говорил с ним
раз или
два, оба
раза о женском поле.
Караулить дом Коля не боялся, с ним к тому же был Перезвон, которому повелено было лежать ничком в передней под лавкой «без движений» и который именно поэтому каждый
раз, как входил в переднюю расхаживавший по комнатам Коля, вздрагивал головой и давал
два твердые и заискивающие удара хвостом по полу, но увы, призывного свиста не раздавалось.
— Школьник, гнушайся лжи, это
раз; даже для доброго дела,
два. А главное, надеюсь, ты там не объявлял ничего о моем приходе.
— Ты говорил это себе много
раз, когда оставался один в эти страшные
два месяца, — по-прежнему тихо и раздельно продолжал Алеша. Но говорил он уже как бы вне себя, как бы не своею волей, повинуясь какому-то непреодолимому велению. — Ты обвинял себя и признавался себе, что убийца никто как ты. Но убил не ты, ты ошибаешься, не ты убийца, слышишь меня, не ты! Меня Бог послал тебе это сказать.
В первый
раз после катастрофы он видел его и говорил с ним сейчас же в первый день своего приезда, затем посетил его еще
раз две недели спустя.
Кстати, промолвим лишь
два слова
раз навсегда о чувствах Ивана к брату Дмитрию Федоровичу: он его решительно не любил и много-много что чувствовал к нему иногда сострадание, но и то смешанное с большим презрением, доходившим до гадливости.
О Смердякове он не расспрашивал больше ни у кого, но слышал мельком,
раза два, что тот очень болен и не в своем рассудке.
Он же… про него рассказывали, что он
раз или
два во время показания Катерины Ивановны вскочил было с места, потом упал опять на скамью и закрыл обеими ладонями лицо.
У нас потом говорили, что в характеристике Ивана Федоровича он руководился чувством даже неделикатным, потому что тот
раз или
два публично осадил его в спорах, и Ипполит Кириллович, помня это, захотел теперь отомстить.
«Нечего уже ему было беречь себя, — говорил Ипполит Кириллович, — два-три
раза он чуть-чуть было не сознался вполне, почти намекал и только разве не договаривал (здесь следовали показания свидетелей).
Две бездны, господа присяжные, вспомните, что Карамазов может созерцать
две бездны, и обе
разом!
И однако, бедная собачонка, как известно стало, тявкнула всего только
раза два-три во всю ночь.
Часа через
два опять стон, опять просыпается и опять засыпает, наконец, еще
раз стон, и опять через
два часа, всего в ночь
раза три.
Несколько
раз оба порывались что-то сказать, но останавливались и опять молча, пристально, как бы приковавшись, с странною улыбкой смотрели друг на друга; так прошло минуты
две.
Неточные совпадения
Вот пистолеты уж блеснули, // Гремит о шомпол молоток. // В граненый ствол уходят пули, // И щелкнул в первый
раз курок. // Вот порох струйкой сероватой // На полку сыплется. Зубчатый, // Надежно ввинченный кремень // Взведен еще. За ближний пень // Становится Гильо смущенный. // Плащи бросают
два врага. // Зарецкий тридцать
два шага // Отмерил с точностью отменной, // Друзей развел по крайний след, // И каждый взял свой пистолет.
«Теперь сходитесь». // Хладнокровно, // Еще не целя,
два врага // Походкой твердой, тихо, ровно // Четыре перешли шага, // Четыре смертные ступени. // Свой пистолет тогда Евгений, // Не преставая наступать, // Стал первый тихо подымать. // Вот пять шагов еще ступили, // И Ленский, жмуря левый глаз, // Стал также целить — но как
раз // Онегин выстрелил… Пробили // Часы урочные: поэт // Роняет молча пистолет.
Шутить он не любил и
двумя городами
разом хотел заткнуть глотку всем другим портным, так, чтобы впредь никто не появился с такими городами, а пусть себе пишет из какого-нибудь «Карлсеру» или «Копенгара».
Случись же так, что, как нарочно, в то время, когда господа чиновники и без того находились в затруднительном положении, пришли к губернатору
разом две бумаги.
В фортунку [Фортунка — игра с помощью вертящегося кружка (фортунки).] крутнул: выиграл
две банки помады, фарфоровую чашку и гитару; потом опять поставил один
раз и прокрутил, канальство, еще сверх шесть целковых.