Во-первых, этот Дмитрий Федорович был один только из трех сыновей Федора Павловича, который
рос в убеждении, что он все же имеет некоторое состояние и когда достигнет совершенных лет, то будет независим.
Списавшись с Федором Павловичем и мигом угадав, что от него денег на воспитание его же детей не вытащишь (хотя тот прямо никогда не отказывал, а только всегда в этаких случаях тянул, иногда даже изливаясь в чувствительностях), он принял в сиротах участие лично и особенно полюбил младшего из них, Алексея, так что тот долгое время даже и
рос в его семействе.
Неточные совпадения
Впрочем, о старшем, Иване, сообщу лишь то, что он
рос каким-то угрюмым и закрывшимся сам
в себе отроком, далеко не робким, но как бы еще с десяти лет проникнувшим
в то, что
растут они все-таки
в чужой семье и на чужих милостях и что отец у них какой-то такой, о котором даже и говорить стыдно, и проч., и проч.
И все это еще только так, цветочки польдекоковские, хотя жестокое насекомое уже
росло, уже разрасталось
в душе.
Одет он был
в довольно ветхий старенький пальтишко, из которого уродливо
вырос.
Рос он у них как дикий зверенок, не научили его пастухи ничему, напротив, семи лет уже посылали пасти стадо,
в мокреть и
в холод, почти без одежды и почти не кормя его.
— Идите, — говорю, — объявите людям. Все минется, одна правда останется. Дети поймут, когда
вырастут, сколько
в великой решимости вашей было великодушия.
У него дома,
в углу на стене, еще с прошлого года была сделана карандашом черточка, которою он отметил свой рост, и с тех пор каждые два месяца он с волнением подходил опять мериться: на сколько успел
вырасти?
Но увы!
вырастал он ужасно мало, и это приводило его порой просто
в отчаяние.
Я
в тебя только крохотное семечко веры брошу, а из него
вырастет дуб — да еще такой дуб, что ты, сидя на дубе-то,
в «отцы пустынники и
в жены непорочны» пожелаешь вступить; ибо тебе оченно, оченно того втайне хочется, акриды кушать будешь, спасаться
в пустыню потащишься!
— Я не буду судиться. Я никогда не зарежу, и мне этого нe нужно. Ну уж! — продолжал он, опять перескакивая к совершенно нейдущему к делу, — наши земские учреждения и всё это — похоже на березки, которые мы натыкали, как в Троицын день, для того чтобы было похоже на лес, который сам
вырос в Европе, и не могу я от души поливать и верить в эти березки!
Нет: мы совсем расти оставлены на счастье, // Тогда как у тебя цветы, // Которыми ни сыт, ни богатеешь ты, // Не так, как мы, закинуты здесь в поле, — // За стёклами
растут в приюте, в неге, в холе.
И, в свою очередь, интересно рассказывала, что еще пятилетним ребенком Клим трогательно ухаживал за хилым цветком, который случайно
вырос в теневом углу сада, среди сорных трав; он поливал его, не обращая внимания на цветы в клумбах, а когда цветок все-таки погиб, Клим долго и горько плакал.
Неточные совпадения
В саван окутался Чертов овраг, // Ночью там
росы велики, // Зги не видать! только совы снуют, // Оземь ширяясь крылами, // Слышно, как лошади листья жуют, // Тихо звеня бубенцами.
Вырос племянничек Якова, Гриша, // Барину
в ноги: «Жениться хочу!» // — Кто же невеста?
Так солнце с неба знойного //
В лесную глушь дремучую // Забросит луч — и чудо там: //
Роса горит алмазами, // Позолотился мох.
Уж сумма вся исполнилась, // А щедрота народная //
Росла: — Бери, Ермил Ильич, // Отдашь, не пропадет! — // Ермил народу кланялся // На все четыре стороны, //
В палату шел со шляпою, // Зажавши
в ней казну. // Сдивилися подьячие, // Позеленел Алтынников, // Как он сполна всю тысячу // Им выложил на стол!.. // Не волчий зуб, так лисий хвост, — // Пошли юлить подьячие, // С покупкой поздравлять! // Да не таков Ермил Ильич, // Не молвил слова лишнего. // Копейки не дал им!
Каждая рота имеет шесть сажен ширины — не больше и не меньше; каждый дом имеет три окна, выдающиеся
в палисадник,
в котором
растут: барская спесь, царские кудри, бураки и татарское мыло.