Неточные совпадения
Верь, что
в содоме-то она и сидит для огромного большинства
людей, — знал ты эту тайну иль нет?
Пусть я не
верю в порядок вещей, но дороги мне клейкие, распускающиеся весной листочки, дорого голубое небо, дорог иной
человек, которого иной раз,
поверишь ли, не знаешь за что и любишь, дорог иной подвиг человеческий,
в который давно уже, может быть, перестал и
верить, а все-таки по старой памяти чтишь его сердцем.
Ибо привык надеяться на себя одного и от целого отделился единицей, приучил свою душу не
верить в людскую помощь,
в людей и
в человечество, и только и трепещет того, что пропадут его деньги и приобретенные им права его.
— Да нужно ли? — воскликнул, — да надо ли? Ведь никто осужден не был, никого
в каторгу из-за меня не сослали, слуга от болезни помер. А за кровь пролиянную я мучениями был наказан. Да и не
поверят мне вовсе, никаким доказательствам моим не
поверят. Надо ли объявлять, надо ли? За кровь пролитую я всю жизнь готов еще мучиться, только чтобы жену и детей не поразить. Будет ли справедливо их погубить с собою? Не ошибаемся ли мы? Где тут правда? Да и познают ли правду эту
люди, оценят ли, почтут ли ее?
И вот что же случилось: все пришли
в удивление и
в ужас, и никто не захотел
поверить, хотя все выслушали с чрезвычайным любопытством, но как от больного, а несколько дней спустя уже совсем решено было во всех домах и приговорено, что несчастный
человек помешался.
Воистину, если не говорят сего (ибо не умеют еще сказать сего), то так поступают, сам видел, сам испытывал, и
верите ли: чем беднее и ниже
человек наш русский, тем и более
в нем сей благолепной правды заметно, ибо богатые из них кулаки и мироеды во множестве уже развращены, и много, много тут от нерадения и несмотрения нашего вышло!
И даже если ты и светил, но увидишь, что не спасаются
люди даже и при свете твоем, то пребудь тверд и не усомнись
в силе света небесного;
верь тому, что если теперь не спаслись, то потом спасутся.
Гнусный омут,
в котором он завяз сам своей волей, слишком тяготил его, и он, как и очень многие
в таких случаях, всего более
верил в перемену места: только бы не эти
люди, только бы не эти обстоятельства, только бы улететь из этого проклятого места и — все возродится, пойдет по-новому!
Это был почти единственный
человек, который безусловно
поверил в необычайный психологический и ораторский талант нашего «обиженного по службе» Ипполита Кирилловича и вполне
верил и
в то, что тот обижен.
И не претендуйте на нас, что мы «холодные циники и насмешливые
люди», которые не
в состоянии
верить благородным порывам вашей души…
А Калганов забежал
в сени, сел
в углу, нагнул голову, закрыл руками лицо и заплакал, долго так сидел и плакал, — плакал, точно был еще маленький мальчик, а не двадцатилетний уже молодой
человек. О, он
поверил в виновность Мити почти вполне! «Что же это за
люди, какие же после того могут быть
люди!» — бессвязно восклицал он
в горьком унынии, почти
в отчаянии. Не хотелось даже и жить ему
в ту минуту на свете. «Стоит ли, стоит ли!» — восклицал огорченный юноша.
— Ах нет, есть
люди глубоко чувствующие, но как-то придавленные. Шутовство у них вроде злобной иронии на тех, которым
в глаза они не смеют сказать правды от долговременной унизительной робости пред ними.
Поверьте, Красоткин, что такое шутовство чрезвычайно иногда трагично. У него все теперь, все на земле совокупилось
в Илюше, и умри Илюша, он или с ума сойдет с горя, или лишит себя жизни. Я почти убежден
в этом, когда теперь на него смотрю!
— Вольтер
в Бога
верил, но, кажется, мало и, кажется, мало любил и человечество, — тихо, сдержанно и совершенно натурально произнес Алеша, как бы разговаривая с себе равным по летам или даже со старшим летами
человеком. Колю именно поразила эта как бы неуверенность Алеши
в свое мнение о Вольтере и что он как будто именно ему, маленькому Коле, отдает этот вопрос на решение.
— Слишком стыдно вам будет-с, если на себя во всем признаетесь. А пуще того бесполезно будет, совсем-с, потому я прямо ведь скажу, что ничего такого я вам не говорил-с никогда, а что вы или
в болезни какой (а на то и похоже-с), али уж братца так своего пожалели, что собой пожертвовали, а на меня выдумали, так как все равно меня как за мошку считали всю вашу жизнь, а не за
человека. Ну и кто ж вам
поверит, ну и какое у вас есть хоть одно доказательство?
А ведь иные из них, ей-богу, не ниже тебя по развитию, хоть ты этому и не
поверишь: такие бездны веры и неверия могут созерцать
в один и тот же момент, что, право, иной раз кажется, только бы еще один волосок — и полетит
человек «вверх тормашки», как говорит актер Горбунов.
Неточные совпадения
Странные
люди эти господа чиновники, а за ними и все прочие звания: ведь очень хорошо знали, что Ноздрев лгун, что ему нельзя
верить ни
в одном слове, ни
в самой безделице, а между тем именно прибегнули к нему.
— Стало быть, вы молитесь затем, чтобы угодить тому, которому молитесь, чтобы спасти свою душу, и это дает вам силы и заставляет вас подыматься рано с постели.
Поверьте, что если <бы> вы взялись за должность свою таким образом, как бы
в уверенности, что служите тому, кому вы молитесь, у вас бы появилась деятельность, и вас никто из
людей не
в силах <был бы> охладить.
Поди ты сладь с
человеком! не
верит в Бога, а
верит, что если почешется переносье, то непременно умрет; пропустит мимо создание поэта, ясное как день, все проникнутое согласием и высокою мудростью простоты, а бросится именно на то, где какой-нибудь удалец напутает, наплетет, изломает, выворотит природу, и ему оно понравится, и он станет кричать: «Вот оно, вот настоящее знание тайн сердца!» Всю жизнь не ставит
в грош докторов, а кончится тем, что обратится наконец к бабе, которая лечит зашептываньями и заплевками, или, еще лучше, выдумает сам какой-нибудь декохт из невесть какой дряни, которая, бог знает почему, вообразится ему именно средством против его болезни.
— Нет, брат! она такая почтенная и верная! Услуги оказывает такие…
поверишь, у меня слезы на глазах. Нет, ты не держи меня; как честный
человек, поеду. Я тебя
в этом уверяю по истинной совести.
Веришь ли, что офицеры, сколько их ни было, сорок
человек одних офицеров было
в городе; как начали мы, братец, пить…