Я стал христианином не потому, что перестал
верить в человека, в его достоинство и высшее назначение, в его творческую свободу, а потому, что искал более глубокого и прочного обоснования этой веры.
Неточные совпадения
Мне часто приходило
в голову, что если бы
люди церкви, когда христианское человечество
верило в ужас адских мук, грозили отлучением, лишением причастия, гибелью и вечными муками тем, которые одержимы волей к могуществу и господству, к богатству и эксплуатации ближних, то история сложилась бы совершенно иначе.
Западные культурные
люди мало
верили в возможность решить вопрос о Боге и после споров расходились вовремя.
Я изначально чувствовал падшесть мира и несчастье
человека, но
верил в высшую природу
человека.
Я мог говорить о войне, о политике, об обыденной жизни так, как будто бы я
верил, подобно многим
людям,
в первичную, подлинную реальность всего этого.
Основная идея бессмертников была та, что они никогда не умрут, и что
люди умирают только потому, что
верят в смерть или, вернее, имеют суеверие смерти.
Если
люди умирали, то потому только, что не
верили в победу Христа над смертью.
Мне говорили, что были и бессмертники-сатанисты, это те, которые
верили лишь
в собственную бессмертность, всех же остальных
людей считали обреченными на смерть.
Но людей он любил: он, казалось, всю жизнь жил, совершенно
веря в людей, а между тем никто и никогда не считал его ни простячком, ни наивным человеком.
Он не был ни консерватор, ни отсталый человек, он просто не
верил в людей, то есть верил, что эгоизм — исключительное начало всех действий, и находил, что его сдерживает только безумие одних и невежество других.
«Объясните мне, пожалуйста, — говорит он, — отчего верить в Бога смешно, а
верить в человека не смешно; верить в человечество не смешно, а верить в Царство Небесное — глупо, а верить в земные утопии — умно?» Из западных социальных мыслителей ему ближе всех Прудон.
Неточные совпадения
Странные
люди эти господа чиновники, а за ними и все прочие звания: ведь очень хорошо знали, что Ноздрев лгун, что ему нельзя
верить ни
в одном слове, ни
в самой безделице, а между тем именно прибегнули к нему.
— Стало быть, вы молитесь затем, чтобы угодить тому, которому молитесь, чтобы спасти свою душу, и это дает вам силы и заставляет вас подыматься рано с постели.
Поверьте, что если <бы> вы взялись за должность свою таким образом, как бы
в уверенности, что служите тому, кому вы молитесь, у вас бы появилась деятельность, и вас никто из
людей не
в силах <был бы> охладить.
Поди ты сладь с
человеком! не
верит в Бога, а
верит, что если почешется переносье, то непременно умрет; пропустит мимо создание поэта, ясное как день, все проникнутое согласием и высокою мудростью простоты, а бросится именно на то, где какой-нибудь удалец напутает, наплетет, изломает, выворотит природу, и ему оно понравится, и он станет кричать: «Вот оно, вот настоящее знание тайн сердца!» Всю жизнь не ставит
в грош докторов, а кончится тем, что обратится наконец к бабе, которая лечит зашептываньями и заплевками, или, еще лучше, выдумает сам какой-нибудь декохт из невесть какой дряни, которая, бог знает почему, вообразится ему именно средством против его болезни.
— Нет, брат! она такая почтенная и верная! Услуги оказывает такие…
поверишь, у меня слезы на глазах. Нет, ты не держи меня; как честный
человек, поеду. Я тебя
в этом уверяю по истинной совести.
Веришь ли, что офицеры, сколько их ни было, сорок
человек одних офицеров было
в городе; как начали мы, братец, пить…