Один из последних опытов «гостиной» в прежнем смысле слова не удался и потух вместе с хозяйкой. Дельфина Гэ истощала все свои таланты,
блестящий ум на то, чтоб как-нибудь сохранить приличный мир между гостями, подозревавшими, ненавидевшими друг друга. Может ли быть какое-нибудь удовольствие в этом натянутом, тревожном состоянии перемирия, в котором хозяин, оставшись один, усталый, бросается на софу и благодарит небо за то, что вечер сошел с рук без неприятностей.
Князь всегда почти делал вид, что очень смеется, а иногда и в самом деле смеялся
блестящему уму и светлому чувству, с которым она иногда рассказывала, когда увлекалась, а она увлекалась часто.
Сам по себе пан Казимир был неглуп, держал себя с тактом, хотя в нем и не было того
блестящего ума, который выдвигает людей из толпы.
Добродушный, не очень
блестящий умом, либерально мыслящий москвич, нервный, легко возмущающийся, довольно наивный, человек лучших традиций 40-х годов, как журналист — любящий свое дело, но всегда подавленный своими счетами с тогдашней цензурой.
Блестящий ум, беззаветная преданность, обширные замыслы для возвеличивания России — все это высказалось в ярком свете в письмах восторженного молодого генерал-майора и не могло не повлиять на государыню в смысле благосклонности к такому подданному.
Неточные совпадения
У скромной, семейной работающей молодежи «Олсуфьевской крепости» ничего для сердца,
ума и разумного веселья — ни газет, ни книг и даже ни одного музыкального инструмента. Бельэтаж гагаринского дворца, выходившего на улицу, с тремя большими барскими квартирами, являл собой разительную противоположность царившей на дворе крайней бедноте и нужде. Звуки музыки
блестящих балов заглушали пьяный разгул заднего двора в праздничные дни.
Женитьба на ней несмотря на низкость ее происхождения и, сравнительно с вами, бедность, очень много двинула бы вперед вашу карьеру: она, будучи введена в большой свет, при ваших денежных средствах, при своей красоте,
уме и силе характера, заняла бы в нем
блестящее место; выгоды от этого для всякого мужа понятны.
Смертельно жаль было видеть Орлова, усиливавшегося сделаться ученым, теоретиком. Он имел
ум ясный и
блестящий, но вовсе не спекулятивный, а тут он путался в разных новоизобретенных системах на давно знакомые предметы, вроде химической номенклатуры. Всё отвлеченное ему решительно не удавалось, но он с величайшим ожесточением возился с метафизикой.
Но он во много раз выше Данилевского, он один из самых
блестящих русских
умов.
Конечно, ему всех труднее говорить об этом, но если Настасья Филипповна захотела бы допустить в нем, в Тоцком, кроме эгоизма и желания устроить свою собственную участь, хотя несколько желания добра и ей, то поняла бы, что ему давно странно и даже тяжело смотреть на ее одиночество: что тут один только неопределенный мрак, полное неверие в обновление жизни, которая так прекрасно могла бы воскреснуть в любви и в семействе и принять таким образом новую цель; что тут гибель способностей, может быть,
блестящих, добровольное любование своею тоской, одним словом, даже некоторый романтизм, не достойный ни здравого
ума, ни благородного сердца Настасьи Филипповны.