— Друг мой, — заметил сентенциозно гость, — с носом все же лучше отойти, чем иногда совсем без носа, как недавно еще изрек один болящий маркиз (должно быть, специалист лечил) на исповеди своему духовному отцу-иезуиту.
На мир таинственный духов, Над этой бездной безымянной, Покров наброшен златотканый Высокой волею богов. День — сей блистательный покров — День, земнородных оживленье, Души болящей исцеленье, Друг человеков и богов!
Подъем духа, произведенный обнадеживанием доктора, продолжался недолго. Опять та же комната, те же картины, гардины, обои, стклянки и то же свое болящее страдающее тело. И Иван Ильич начал стонать; ему сделали вспрыскиванье, и он забылся.
Народ, зная, что поет умирающая, плакал от умиления и молился, а множество облагодетельствованных ею нищих стояли день и ночь на коленях, воссылая горячие мольбы к богу о восстановлении здравия болящей.
Любовь и сострадание к болящим людям заставляли святого искать наиболее мягкие методы для их лечения – даже самые горькие травы и коренья он смешивал с молоком и мёдом и готовил из них сладкие снадобья.
Одно зримо явленное исцеление болящего или умиротворение негодующего исцеляет и умиротворяет души многих.
Любовь и сострадание к болящим людям заставляли святого искать наиболее мягкие методы для их лечения – даже самые горькие травы и коренья он смешивал с молоком и мёдом и готовил из них сладкие снадобья.
– Нет бы пойти, за здравие болящей свечку поставить, вы же невинную девушку почём зря поносите!