Неточные совпадения
— Вы одни,
я рада: терпеть не могу ваших друзей! Как вы всегда накурите; господи, что за воздух! Вы и
чай не допили, а на дворе двенадцатый час! Ваше блаженство — беспорядок! Ваше наслаждение — сор! Что это за разорванные бумажки на полу? Настасья, Настасья! Что делает ваша Настасья? Отвори, матушка, окна, форточки, двери, всё настежь. А мы в залу пойдемте;
я к вам за делом. Да подмети ты хоть раз в жизни, матушка!
Сделайте вечерний
чай и, пожалуйста, без вина и без закусок; впрочем,
я сама всё устрою.
Я не отказался. Баба скоро внесла
чай, то есть большущий чайник горячей воды, маленький чайник с обильно заваренным
чаем, две большие каменные, грубо разрисованные чашки, калач и целую глубокую тарелку колотого сахару.
— Всегда; давно.
Я мало ем; всё
чай. Липутин хитер, но нетерпелив.
— Да, невесело вы проводите ваши ночи за
чаем. —
Я встал и взял фуражку.
—
Я у этого Алексея Нилыча вчера
чай пил, — заметил
я, — он, кажется, помешан на атеизме.
Только сижу
я это назавтра вечером за
чаем у мать-игуменьи (княжеского рода она у нас), сидит у ней какая-то тоже барыня заезжая, большая мечтательница, и сидит один захожий монашек афонский, довольно смешной человек, по моему мнению.
— Нет, не прекрасно, потому что вы очень мямлите.
Я вам не обязан никаким отчетом, и мыслей моих вы не можете понимать.
Я хочу лишить себя жизни потому, что такая у
меня мысль, потому что
я не хочу страха смерти, потому… потому что вам нечего тут знать… Чего вы?
Чай хотите пить? Холодный. Дайте
я вам другой стакан принесу.
— Да, всю ночь. Он вас очень ругает.
Я ему ночью Апокалипсис читал, и
чай. Очень слушал; даже очень, всю ночь.
Я не упомянул о Шатове: он расположился тут же в заднем углу стола, несколько выдвинув из ряду свой стул, смотрел в землю, мрачно молчал, от
чаю и хлеба отказался и всё время не выпускал из рук свой картуз, как бы желая тем заявить, что он не гость, а пришел по делу, и когда захочет, встанет и уйдет.
Садитесь, однако, и пейте
чай, и признаюсь,
я очень устал… не прилечь ли
мне и не приложить ли уксусу к голове, как вы думаете?
— А
я бы не прочь и
чаю, — подвинулся Петр Степанович, — сейчас ел бифштекс и так и рассчитывал у вас
чай застать.
— О,
я сейчас дров, дров… дрова у
меня есть! — весь заходил Шатов, — дрова… то есть, но… впрочем, и
чаю сейчас, — махнул он рукой, как бы с отчаянною решимостию, и схватил фуражку.
— Кириллов, мы вместе лежали в Америке… Ко
мне пришла жена…
Я… Давайте
чаю… Надо самовар.
— Видно, что вы любите жену после Швейцарии. Это хорошо, если после Швейцарии. Когда надо
чаю, приходите опять. Приходите всю ночь,
я не сплю совсем. Самовар будет. Берите рубль, вот. Ступайте к жене,
я останусь и буду думать о вас и о вашей жене.
— Это что же, комплимент? А впрочем, и
чай холодный, — значит, всё вверх дном. Нет, тут происходит нечто неблагонадежное. Ба! Да
я что-то примечаю там на окне, на тарелке (он подошел к окну). Ого, вареная с рисом курица!.. Но почему ж до сих пор не початая? Стало быть, мы находились в таком настроении духа, что даже и курицу…
— Пожелаю, именно пожелаю, и…
я бы вас попросил еще
чаю, — оживился Степан Трофимович.
— Батюшка, Степан Трофимович, вас ли
я, сударь, вижу? Вот уж и не
чаял совсем!.. Али не признали? — воскликнул один пожилой малый, с виду вроде старинного дворового, с бритою бородой и одетый в шинель с длинным откидным воротником.
Неточные совпадения
Богат, хорош собою, Ленский // Везде был принят как жених; // Таков обычай деревенский; // Все дочек прочили своих // За полурусского соседа; // Взойдет ли он, тотчас беседа // Заводит слово стороной // О скуке жизни холостой; // Зовут соседа к самовару, // А Дуня разливает
чай, // Ей шепчут: «Дуня, примечай!» // Потом приносят и гитару; // И запищит она (Бог мой!): // Приди в чертог ко
мне златой!..
Уж восемь робертов сыграли // Герои виста; восемь раз // Они места переменяли; // И
чай несут. Люблю
я час // Определять обедом,
чаем // И ужином. Мы время знаем // В деревне без больших сует: // Желудок — верный наш брегет; // И кстати
я замечу в скобках, // Что речь веду в моих строфах //
Я столь же часто о пирах, // О разных кушаньях и пробках, // Как ты, божественный Омир, // Ты, тридцати веков кумир!
Она зари не замечает, // Сидит с поникшею главой // И на письмо не напирает // Своей печати вырезной. // Но, дверь тихонько отпирая, // Уж ей Филипьевна седая // Приносит на подносе
чай. // «Пора, дитя мое, вставай: // Да ты, красавица, готова! // О пташка ранняя моя! // Вечор уж как боялась
я! // Да, слава Богу, ты здорова! // Тоски ночной и следу нет, // Лицо твое как маков цвет». —
— Как же бы это сделать? — сказала хозяйка. — Рассказать-то мудрено, поворотов много; разве
я тебе дам девчонку, чтобы проводила. Ведь у тебя,
чай, место есть на козлах, где бы присесть ей.
Я с удовольствием поговорю, коли хороший человек; с человеком хорошим мы всегда свои други, тонкие приятели: выпить ли
чаю или закусить — с охотою, коли хороший человек.