Или вдруг пять-шесть строк ко всей России, ни с того ни с сего: «Запирайте скорее церкви, уничтожайте бога, нарушайте браки, уничтожайте права наследства, берите ножи», и только, и
черт знает что дальше.
— Но он
черт знает что говорит, — возражал фон Лембке. — Я не могу относиться толерантно, когда он при людях и в моем присутствии утверждает, что правительство нарочно опаивает народ водкой, чтоб его абрютировать и тем удержать от восстания. Представь мою роль, когда я принужден при всех это слушать.
— Но ведь пока их ласкать, они могут…
черт знает что сделать. Конечно, это идея… — смутно защищался фон Лембке, — но… но вот, я слышу, в — ском уезде появились какие-то прокламации.
Теперь же был как в лесу: он всеми инстинктами своими предчувствовал, что в словах Петра Степановича заключалось нечто совершенно несообразное, вне всяких форм и условий, — «хотя ведь
черт знает что может случиться в этом „“новом поколении” и черт знает как это у них там совершается!» — раздумывал он, теряясь в соображениях.
Неточные совпадения
Наш принц вдруг, ни с того ни с сего, сделал две-три невозможные дерзости разным лицам, то есть главное именно в том состояло,
что дерзости эти совсем неслыханные, совершенно ни на
что не похожие, совсем не такие, какие в обыкновенном употреблении, совсем дрянные и мальчишнические, и
черт знает для
чего, совершенно без всякого повода.
— Да вы дорогу-то здешнюю
знаете ли-с? Ведь тут такие проулки пойдут… я бы мог руководствовать, потому здешний город — это всё равно,
что черт в корзине нес, да растрес.
Вы поймете и сами покажете дело в настоящем виде, а не как бог
знает что, как глупую мечту сумасбродного человека… от несчастий, заметьте, от долгих несчастий, а не как
черт знает там какой небывалый государственный заговор!..
— Эх! — махнул рукой Петр Степанович, как бы отбиваясь от подавляющей прозорливости вопрошателя, — ну, слушайте, я вам всю правду скажу: о прокламациях ничего не
знаю, то есть ровнешенько ничего,
черт возьми, понимаете,
что значит ничего?..
И
черт знает для
чего я вам разболтал!
— Я сказал: ну вас к
черту и с секретом! Скажите мне лучше, кто у вас там? Я
знаю,
что мы на именины идем, но кто там именно?
— А, ну,
черт… Лизавета Николаевна, — опикировался вдруг Петр Степанович, — я ведь, собственно, тут для вас же… мне ведь
что… Я вам услужил вчера, когда вы сами того захотели, а сегодня… Ну, вот отсюда видно Маврикия Николаевича, вон он сидит, нас не видит.
Знаете, Лизавета Николаевна, читали вы «Полиньку Сакс»?
— Пахнет мистицизмом;
черт вас
знает,
что вы все за люди!
— Ну так
знайте,
что он в последний раз в жизни пил водку. Рекомендую запомнить для дальнейших соображений. А теперь убирайтесь к
черту, вы до завтра не нужны… Но смотрите у меня: не глупить!
— Ну разумеется, не терять же вещи, — поднял к его лицу фонарь Петр Степанович. — Но ведь вчера все условились,
что взаправду принимать не надо. Пусть он укажет только вам точку, где у него тут зарыто; потом сами выроем. Я
знаю,
что это где-то в десяти шагах от какого-то угла этого грота… Но
черт возьми, как же вы это забыли, Липутин? Условлено,
что вы встретите его один, а уже потом выйдем мы… Странно,
что вы спрашиваете, или вы только так?
— Ясные паны! — произнес жид. — Таких панов еще никогда не видывано. Ей-богу, никогда. Таких добрых, хороших и храбрых не было еще на свете!.. — Голос его замирал и дрожал от страха. — Как можно, чтобы мы думали про запорожцев что-нибудь нехорошее! Те совсем не наши, те, что арендаторствуют на Украине! Ей-богу, не наши! То совсем не жиды: то
черт знает что. То такое, что только поплевать на него, да и бросить! Вот и они скажут то же. Не правда ли, Шлема, или ты, Шмуль?
Все это происходило, конечно, оттого, что он получил воспитание и приобретал манеры не в тесноте и полумраке роскошных, прихотливо убранных кабинетов и будуаров, где
черт знает чего ни наставлено, а в деревне, на покое, просторе и вольном воздухе.
Городничий (делая Бобчинскому укорительный знак, Хлестакову).Это-с ничего. Прошу покорнейше, пожалуйте! А слуге вашему я скажу, чтобы перенес чемодан. (Осипу.)Любезнейший, ты перенеси все ко мне, к городничему, — тебе всякий покажет. Прошу покорнейше! (Пропускает вперед Хлестакова и следует за ним, но, оборотившись, говорит с укоризной Бобчинскому.)Уж и вы! не нашли другого места упасть! И растянулся, как
черт знает что такое. (Уходит; за ним Бобчинский.)
Неточные совпадения
Все мы имеем маленькую слабость немножко пощадить себя, а постараемся лучше приискать какого-нибудь ближнего, на ком бы выместить свою досаду, например, на слуге, на чиновнике, нам подведомственном, который в пору подвернулся, на жене или, наконец, на стуле, который швырнется
черт знает куда, к самым дверям, так
что отлетит от него ручка и спинка: пусть, мол, его
знает,
что такое гнев.
Прежде было
знаешь, по крайней мере,
что делать: принес правителю дел красную, [Красная — ассигнация в десять рублей.] да и дело в шляпе, а теперь по беленькой, да еще неделю провозишься, пока догадаешься;
черт бы побрал бескорыстие и чиновное благородство!
Черты такого необыкновенного великодушия стали ему казаться невероятными, и он подумал про себя: «Ведь
черт его
знает, может быть, он просто хвастун, как все эти мотишки; наврет, наврет, чтобы поговорить да напиться чаю, а потом и уедет!» А потому из предосторожности и вместе желая несколько поиспытать его, сказал он,
что недурно бы совершить купчую поскорее, потому что-де в человеке не уверен: сегодня жив, а завтра и бог весть.
Они говорили,
что все это вздор,
что похищенье губернаторской дочки более дело гусарское, нежели гражданское,
что Чичиков не сделает этого,
что бабы врут,
что баба
что мешок:
что положат, то несет,
что главный предмет, на который нужно обратить внимание, есть мертвые души, которые, впрочем,
черт его
знает,
что значат, но в них заключено, однако ж, весьма скверное, нехорошее.
Манилов совершенно растерялся. Он чувствовал,
что ему нужно что-то сделать, предложить вопрос, а какой вопрос —
черт его
знает. Кончил он наконец тем,
что выпустил опять дым, но только уже не ртом, а чрез носовые ноздри.