Выйдя в сени, он сообщил всем, кто
хотел слушать, что Степан Трофимович не то чтоб учитель, а «сами большие ученые и большими науками занимаются, а сами здешние помещики были и живут уже двадцать два года у полной генеральши Ставрогиной, заместо самого главного человека в доме, а почет имеют от всех по городу чрезвычайный.
Неточные совпадения
— Так я и знала! Знай, Дарья, что я никогда не усомнюсь в тебе. Теперь сиди и
слушай. Перейди на этот стул, садись напротив, я
хочу всю тебя видеть. Вот так.
Слушай, —
хочешь замуж?
Хотя я терпеть его не мог, но сознаюсь, что у него был дар заставить себя
слушать, и особенно когда он очень на что-нибудь злился.
— Да и я
хочу верить, что вздор, и с прискорбием
слушаю, потому что, как
хотите, наиблагороднейшая девушка замешана, во-первых, в семистах рублях, а во-вторых, в очевидных интимностях с Николаем Всеволодовичем. Да ведь его превосходительству что стоит девушку благороднейшую осрамить или чужую жену обесславить, подобно тому как тогда со мной казус вышел-с? Подвернется им полный великодушия человек, они и заставят его прикрыть своим честным именем чужие грехи. Так точно и я ведь вынес-с; я про себя говорю-с…
Хотя проповедь была на половине и вся сплошная толпа, наполнявшая храм,
слушала ее с полным и беззвучным вниманием, но все-таки несколько глаз с любопытством и недоумением покосились на вошедшую.
Николай Всеволодович любопытно
слушал и пристально вглядывался. Очевидно, капитан Лебядкин хоть и перестал пьянствовать, но все-таки находился далеко не в гармоническом состоянии. В подобных многолетних пьяницах утверждается под конец навсегда нечто нескладное, чадное, что-то как бы поврежденное и безумное,
хотя, впрочем, они надувают, хитрят и плутуют почти не хуже других, если надо.
— Многого я вовсе не знал, — сказал он, — разумеется, с вами всё могло случиться…
Слушайте, — сказал он, подумав, — если
хотите, скажите им, ну, там кому знаете, что Липутин соврал и что вы только меня попугать доносом собирались, полагая, что я тоже скомпрометирован, и чтобы с меня таким образом больше денег взыскать… Понимаете?
— Прошу вас, вы сделаете мне большое удовольствие.
Слушайте, Маврикий Николаевич, — начала она вдруг настойчивою, упрямою, горячею скороговоркой, — непременно станьте, я
хочу непременно видеть, как вы будете стоять. Если не станете — и не приходите ко мне. Непременно
хочу, непременно
хочу!..
Если же члены не
захотят меня
слушать, то разойдемся в самом начале, — мужчины чтобы заняться государственною службой, женщины в свои кухни, потому что, отвергнув книгу мою, другого выхода они не найдут.
—
Слушайте, я вам завтра же приведу Лизавету Николаевну,
хотите? Нет? Что же вы не отвечаете? Скажите, чего вы
хотите, я сделаю.
Слушайте: я вам отдам Шатова,
хотите?
—
Слушайте, — наклонился к его уху Верховенский, — я вам без денег; я кончу завтра с Марьей Тимофеевной… без денег, и завтра же приведу к вам Лизу.
Хотите Лизу, завтра же?
По крайней мере густая и чрезвычайно разнородная толпа, его окружавшая, в которой вместе со всяким людом были и господа и даже соборный протопоп,
хотя и
слушали его с любопытством и удивлением, но никто из них с ним не заговаривал и не пробовал его отвести.
—
Послушайте, Кириллов, вы не трусите ли? Если
хотите отказаться, объявите сейчас же.
— Помню; вы сидели и писали.
Слушайте, — вскипел вдруг Шатов, исступленно подступая к нему, но говоря по-прежнему шепотом, — вы сейчас мне сделали знак рукой, когда схватили мою руку. Но знайте, я могу наплевать на все эти знаки! Я не признаю… не
хочу… Я могу вас спустить сейчас с лестницы, знаете вы это?
Зато после, дома, у окна, на балконе, она говорит ему одному, долго говорит, долго выбирает из души впечатления, пока не выскажется вся, и говорит горячо, с увлечением, останавливается иногда, прибирает слово и на лету хватает подсказанное им выражение, и во взгляде у ней успеет мелькнуть луч благодарности за помощь. Или сядет, бледная от усталости, в большое кресло, только жадные, неустающие глаза говорят ему, что она
хочет слушать его.
Неточные совпадения
И вот ввели в семью чужую… // Да ты не
слушаешь меня…» — // «Ах, няня, няня, я тоскую, // Мне тошно, милая моя: // Я плакать, я рыдать готова!..» — // «Дитя мое, ты нездорова; // Господь помилуй и спаси! // Чего ты
хочешь, попроси… // Дай окроплю святой водою, // Ты вся горишь…» — «Я не больна: // Я… знаешь, няня… влюблена». // «Дитя мое, Господь с тобою!» — // И няня девушку с мольбой // Крестила дряхлою рукой.
— Да мне хочется, чтобы у тебя были собаки.
Послушай, если уж не
хочешь собак, так купи у меня шарманку, чудная шарманка; самому, как честный человек, обошлась в полторы тысячи: тебе отдаю за девятьсот рублей.
Чичиков опять
хотел заметить, что и Пробки нет на свете; но Собакевича, как видно, пронесло: полились такие потоки речей, что только нужно было
слушать:
— Когда ты не
хочешь на деньги, так вот что,
слушай: я тебе дам шарманку и все, сколько ни есть у меня, мертвые души, а ты мне дай свою бричку и триста рублей придачи.
— Ну уж, пожалуйста, не говори. Теперь я очень хорошо тебя знаю. Такая, право, ракалия! Ну,
послушай,
хочешь метнем банчик? Я поставлю всех умерших на карту, шарманку тоже.