Неточные совпадения
Решение состояло в
том,
чтоб она, основав журнал, тотчас же передала его им вместе
с капиталами, на правах свободной ассоциации; сама же
чтоб уезжала в Скворешники, не забыв захватить
с собою Степана Трофимовича, «который устарел».
Не
то чтоб он играл или очень пил; рассказывали только о какой-то дикой разнузданности, о задавленных рысаками людях, о зверском поступке
с одною дамой хорошего общества,
с которою он был в связи, а потом оскорбил ее публично.
— Да всё это такие пустяки-с…
то есть этот капитан, по всем видимостям, уезжал от нас тогда не для фальшивых бумажек, а единственно затем только,
чтоб эту сестрицу свою разыскать, а
та будто бы от него пряталась в неизвестном месте; ну а теперь привез, вот и вся история.
— Я ничего не знаю, или мало, —
с тем же раздражением отвечал инженер, — вы Лебядкина пьяным поите,
чтоб узнавать. Вы и меня сюда привели,
чтоб узнать и
чтоб я сказал. Стало быть, вы шпион!
Когда очень уж солидные и сдержанные люди на этот слух улыбались, благоразумно замечая, что человек, живущий скандалами и начинающий у нас
с флюса, не похож на чиновника,
то им шепотом замечали, что служит он не
то чтоб официально, а, так сказать, конфиденциально и что в таком случае самою службой требуется, чтобы служащий как можно менее походил на чиновника.
— Кстати, в скобках, — затараторил он тотчас же, — здесь одни болтают, будто вы его убьете, и пари держат, так что Лембке думал даже тронуть полицию, но Юлия Михайловна запретила… Довольно, довольно об этом, я только,
чтоб известить. Кстати опять: я Лебядкиных в
тот же день переправил, вы знаете; получили мою записку
с их адресом?
— А вы что такое,
чтоб я
с вами ехала? Сорок лет сряду
с ним на горе сиди — ишь подъехал. И какие, право, люди нынче терпеливые начались! Нет, не может
того быть, чтобы сокол филином стал. Не таков мой князь! — гордо и торжественно подняла она голову.
Развязали бы вы меня, сударь,
чтоб я
то есть знал правду истинную, потому нам, чтобы без вспомоществования, никак нельзя-с.
Видите, надо, чтобы все эти учреждения — земские ли, судебные ли — жили, так сказать, двойственною жизнью,
то есть надобно,
чтоб они были (я согласен, что это необходимо), ну, а
с другой стороны, надо,
чтоб их и не было.
Я не знаю, что она хотела этим сказать; но она требовала настойчиво, неумолимо, точно была в припадке. Маврикий Николаевич растолковывал, как увидим ниже, такие капризные порывы ее, особенно частые в последнее время, вспышками слепой к нему ненависти, и не
то чтоб от злости, — напротив, она чтила, любила и уважала его, и он сам это знал, — а от какой-то особенной бессознательной ненависти,
с которою она никак не могла справиться минутами.
Я бы так предположил (но опять-таки личным мнением), что Илье Ильичу, покумившемуся
с управляющим, было даже выгодно представить фон Лембке эту толпу в этом свете, и именно
чтоб не доводить его до настоящего разбирательства дела; а надоумил его к
тому сам же Лембке.
Там Софья Антроповна, старушка из благородных, давно уже проживавшая у Юлии Михайловны, растолковала ему, что
та еще в десять часов изволила отправиться в большой компании, в трех экипажах, к Варваре Петровне Ставрогиной в Скворешники,
чтоб осмотреть тамошнее место для будущего, уже второго, замышляемого праздника, через две недели, и что так еще три дня
тому было условлено
с самою Варварой Петровной.
— Я предупреждаю,
то есть имею честь предупредить, что это все-таки не
то чтоб ода, как писались прежде на праздники, а это почти, так сказать, шутка, но при несомненном чувстве, соединенном
с игривою веселостью и, так сказать, при самореальнейшей правде.
А потому пусть будут и
с ними откровенны,
чтоб им всегда знать заранее, «а
то что ж будет?» (Опять шевеление, несколько гортанных звуков.)
— Ну, если можно обойтись без гостиницы,
то все-таки необходимо разъяснить дело. Вспомните, Шатов, что мы прожили
с вами брачно в Женеве две недели и несколько дней, вот уже три года как разошлись, без особенной, впрочем, ссоры. Но не подумайте,
чтоб я воротилась что-нибудь возобновлять из прежних глупостей. Я воротилась искать работы, и если прямо в этот город,
то потому, что мне всё равно. Я не приехала в чем-нибудь раскаиваться; сделайте одолжение, не подумайте еще этой глупости.
Петр Верховенский в заседании хотя и позвал Липутина к Кириллову,
чтоб удостовериться, что
тот примет в данный момент «дело Шатова» на себя, но, однако, в объяснениях
с Кирилловым ни слова не сказал про Шатова, даже не намекнул, — вероятно считая неполитичным, а Кириллова даже и неблагонадежным, и оставив до завтра, когда уже всё будет сделано, а Кириллову, стало быть, будет уже «всё равно»; по крайней мере так рассуждал о Кириллове Петр Степанович.
Marie вышла из себя, но когда подскочила Арина Прохоровна,
чтоб отнять у него ключ,
то ни за что не позволила ей заглянуть в свой сак и
с блажным криком и плачем настояла, чтобы сак отпирал один Шатов.
В двадцать минут седьмого почти уже все, кроме Эркеля, командированного за Шатовым, оказались в сборе. Петр Степанович на этот раз не промедлил; он пришел
с Толкаченкой. Толкаченко был нахмурен и озабочен; вся напускная и нахально-хвастливая решимость его исчезла. Он почти не отходил от Петра Степановича и, казалось, вдруг стал неограниченно ему предан; часто и суетливо лез
с ним перешептываться; но
тот почти не отвечал ему или досадливо бормотал что-нибудь,
чтоб отвязаться.
Потом он клялся, что «не изменит»», что он к нейворотится (
то есть к Варваре Петровне). «Мы будем подходить к ее крыльцу (
то есть всё
с Софьей Матвеевной) каждый день, когда она садится в карету для утренней прогулки, и будем тихонько смотреть… О, я хочу,
чтоб она ударила меня в другую щеку;
с наслаждением хочу! Я подставлю ей мою другую щеку comme dans votre livre! [как в вашей книге (фр.).] Я теперь, теперь только понял, что значит подставить другую… “„ланиту”. Я никогда не понимал прежде!»
Неточные совпадения
Бывало, льстивый голос света // В нем злую храбрость выхвалял: // Он, правда, в туз из пистолета // В пяти саженях попадал, // И
то сказать, что и в сраженье // Раз в настоящем упоенье // Он отличился, смело в грязь //
С коня калмыцкого свалясь, // Как зюзя пьяный, и французам // Достался в плен: драгой залог! // Новейший Регул, чести бог, // Готовый вновь предаться узам, //
Чтоб каждым утром у Вери // В долг осушать бутылки три.
Ей-ей! не
то,
чтоб содрогнулась // Иль стала вдруг бледна, красна… // У ней и бровь не шевельнулась; // Не сжала даже губ она. // Хоть он глядел нельзя прилежней, // Но и следов Татьяны прежней // Не мог Онегин обрести. //
С ней речь хотел он завести // И — и не мог. Она спросила, // Давно ль он здесь, откуда он // И не из их ли уж сторон? // Потом к супругу обратила // Усталый взгляд; скользнула вон… // И недвижим остался он.
И я лишен
того: для вас // Тащусь повсюду наудачу; // Мне дорог день, мне дорог час: // А я в напрасной скуке трачу // Судьбой отсчитанные дни. // И так уж тягостны они. // Я знаю: век уж мой измерен; // Но
чтоб продлилась жизнь моя, // Я утром должен быть уверен, // Что
с вами днем увижусь я…
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай… право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука //
С запиской этой к О… к
тому… // К соседу… да велеть ему, //
Чтоб он не говорил ни слова, //
Чтоб он не называл меня…» — // «Кому же, милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда мне их и перечесть». —
Они поют, и,
с небреженьем // Внимая звонкий голос их, // Ждала Татьяна
с нетерпеньем, //
Чтоб трепет сердца в ней затих, // Чтобы прошло ланит пыланье. // Но в персях
то же трепетанье, // И не проходит жар ланит, // Но ярче, ярче лишь горит… // Так бедный мотылек и блещет, // И бьется радужным крылом, // Плененный школьным шалуном; // Так зайчик в озими трепещет, // Увидя вдруг издалека // В кусты припадшего стрелка.