Неточные совпадения
— Мы,
как торопливые люди, слишком поспешили
с нашими мужичками, — заключил он свой ряд замечательных мыслей, — мы их ввели в моду, и
целый отдел литературы, несколько лет сряду, носился
с ними
как с новооткрытою драгоценностью.
Степан Трофимович схватил ее руку, протянутую к нему, и благоговейно
поцеловал ее. Он глядел на нее
как бы
с молитвой и не мог выговорить слова.
Шатов
с пачкой в руке, на отлете,
как взял, так и просидел
целую минуту без ответа, смотря в землю.
— Но, однако ж, переплывать океан на эмигрантском пароходе, в неизвестную землю, хотя бы и
с целью «узнать личным опытом» и т. д. — в этом, ей-богу, есть
как будто какая-то великодушная твердость… Да
как же вы оттуда выбрались?
— Вот так и сидит, и буквально по
целым дням одна-одинешенька, и не двинется, гадает или в зеркальце смотрится, — указал мне на нее
с порога Шатов, — он ведь ее и не кормит. Старуха из флигеля принесет иной раз чего-нибудь Христа ради;
как это со свечой ее одну оставляют!
— Я нуждаюсь… я приехала… — лепетала «несчастная» прерывавшимся от волнения голосом. — Я приехала только, чтобы вашу ручку
поцеловать… — и опять хихикнула.
С самым детским взглядом,
с каким дети ласкаются, что-нибудь выпрашивая, потянулась она схватить ручку Варвары Петровны, но,
как бы испугавшись, вдруг отдернула свои руки назад.
Одним словом, положим, всё это
с его стороны баловство, фантазия преждевременно уставшего человека, — пусть даже, наконец,
как говорил Кириллов, это был новый этюд пресыщенного человека
с целью узнать, до чего можно довести сумасшедшую калеку.
— Это не то, не то, — увлекался он, всё более и более раздражаясь в своем самолюбии, — вы,
как молодой человек и, главное, незнакомый
с нашими
целями, заблуждаетесь.
Когда молодые показались на улице, на дрожках парой, делая визиты, узаконенные нашим обычаем непременно на другой же день после венца, несмотря ни на
какие случайности, — вся эта кавалькада окружила дрожки
с веселым смехом и сопровождала их
целое утро по городу.
Опять тот же плут Лямшин,
с помощью одного семинариста, праздношатавшегося в ожидании учительского места в школе, подложил потихоньку книгоноше в мешок, будто бы покупая у нее книги,
целую пачку соблазнительных мерзких фотографий из-за границы, нарочно пожертвованных для сего случая,
как узнали потом, одним весьма почтенным старичком, фамилию которого опускаю,
с важным орденом на шее и любившим, по его выражению, «здоровый смех и веселую шутку».
— Позвольте-с, — вскипал всё более и более хромой, — разговоры и суждения о будущем социальном устройстве — почти настоятельная необходимость всех мыслящих современных людей. Герцен всю жизнь только о том и заботился. Белинский,
как мне достоверно известно, проводил
целые вечера
с своими друзьями, дебатируя и предрешая заранее даже самые мелкие, так сказать кухонные, подробности в будущем социальном устройстве.
Наказывала ли Юлия Михайловна своего супруга за его промахи в последние дни и за ревнивую зависть его
как градоначальника к ее административным способностям; негодовала ли на его критику ее поведения
с молодежью и со всем нашим обществом, без понимания ее тонких и дальновидных политических
целей; сердилась ли за тупую и бессмысленную ревность его к Петру Степановичу, —
как бы там ни было, но она решилась и теперь не смягчаться, даже несмотря на три часа ночи и еще невиданное ею волнение Андрея Антоновича.
Насчет замечания вашего о моей непрактичности напомню вам одну мою давнишнюю мысль: что у нас в России
целая бездна людей тем и занимаются, что всего яростнее и
с особенным надоеданием,
как мухи летом, нападают на чужую непрактичность, обвиняя в ней всех и каждого, кроме только себя.
Огонь, благодаря сильному ветру, почти сплошь деревянным постройкам Заречья и, наконец, поджогу
с трех концов, распространился быстро и охватил
целый участок
с неимоверною силой (впрочем, поджог надо считать скорее
с двух концов: третий был захвачен и потушен почти в ту же минуту,
как вспыхнуло, о чем ниже).
Выходило у него неясно и сбивчиво,
как у человека не хитрого, но который поставлен,
как честный человек, в мучительную необходимость разъяснить разом
целую гору недоумений и который, в простодушной своей неловкости, сам не знает,
с чего начать и чем кончить.
Шатов то плакал,
как маленький мальчик, то говорил бог знает что, дико, чадно, вдохновенно;
целовал у ней руки; она слушала
с упоением, может быть и не понимая, но ласково перебирала ослабевшею рукой его волосы, приглаживала их, любовалась ими.
Так
как Толкаченко
целую половину пути не догадался помочь придержать камень, то Петр Степанович наконец
с ругательством закричал на него.
— О том,
как эта знатная дама уж очень были в них влюблены-с, во всю жизнь, двадцать
целых лет; но всё не смели открыться и стыдились пред ними, потому что уж очень были полны-с…
Неточные совпадения
Им овладело беспокойство, // Охота к перемене мест // (Весьма мучительное свойство, // Немногих добровольный крест). // Оставил он свое селенье, // Лесов и нив уединенье, // Где окровавленная тень // Ему являлась каждый день, // И начал странствия без
цели, // Доступный чувству одному; // И путешествия ему, //
Как всё на свете, надоели; // Он возвратился и попал, //
Как Чацкий,
с корабля на бал.
И долго, будто сквозь тумана, // Она глядела им вослед… // И вот одна, одна Татьяна! // Увы! подруга стольких лет, // Ее голубка молодая, // Ее наперсница родная, // Судьбою вдаль занесена, //
С ней навсегда разлучена. //
Как тень она без
цели бродит, // То смотрит в опустелый сад… // Нигде, ни в чем ей нет отрад, // И облегченья не находит // Она подавленным слезам, // И сердце рвется пополам.
Но уж темнеет вечер синий, // Пора нам в оперу скорей: // Там упоительный Россини, // Европы баловень — Орфей. // Не внемля критике суровой, // Он вечно тот же, вечно новый, // Он звуки льет — они кипят, // Они текут, они горят, //
Как поцелуи молодые, // Все в неге, в пламени любви, //
Как зашипевшего аи // Струя и брызги золотые… // Но, господа, позволено ль //
С вином равнять do-re-mi-sol?
И снова, преданный безделью, // Томясь душевной пустотой, // Уселся он —
с похвальной
целью // Себе присвоить ум чужой; // Отрядом книг уставил полку, // Читал, читал, а всё без толку: // Там скука, там обман иль бред; // В том совести, в том смысла нет; // На всех различные вериги; // И устарела старина, // И старым бредит новизна. //
Как женщин, он оставил книги, // И полку,
с пыльной их семьей, // Задернул траурной тафтой.
— Слышишь, Фетинья! — сказала хозяйка, обратясь к женщине, выходившей на крыльцо со свечою, которая успела уже притащить перину и, взбивши ее
с обоих боков руками, напустила
целый потоп перьев по всей комнате. — Ты возьми ихний-то кафтан вместе
с исподним и прежде просуши их перед огнем,
как делывали покойнику барину, а после перетри и выколоти хорошенько.