Неточные совпадения
Факты
были вообще известны более или менее, но очевидно
было, что кроме фактов явились и какие-то сопровождавшие их
идеи, и, главное, в чрезмерном количестве.
А это-то и смущало: никак невозможно
было примениться и в точности узнать, что именно означали эти
идеи?
Степан Трофимович торжественно приглашен
был объяснить ей «все эти
идеи» раз навсегда; но объяснениями его она осталась положительно недовольна.
Оскорбленная Варвара Петровна бросилась
было всецело в «новые
идеи» и открыла у себя вечера.
До управляющих
было до невероятности высоко, но его они встретили радушно, хотя, конечно, никто из них ничего о нем не знал и не слыхивал кроме того, что он «представляет
идею».
Это
было одно из тех идеальных русских существ, которых вдруг поразит какая-нибудь сильная
идея и тут же разом точно придавит их собою, иногда даже навеки.
Супруга его да и все дамы
были самых последних убеждений, но всё это выходило у них несколько грубовато, именно — тут
была «
идея, попавшая на улицу», как выразился когда-то Степан Трофимович по другому поводу.
Степану Трофимовичу, как и всякому остроумному человеку, необходим
был слушатель, и, кроме того, необходимо
было сознание о том, что он исполняет высший долг пропаганды
идей.
Да, действительно, до сих пор, до самого этого дня, он в одном только оставался постоянно уверенным, несмотря на все «новые взгляды» и на все «перемены
идей» Варвары Петровны, именно в том, что он всё еще обворожителен для ее женского сердца, то
есть не только как изгнанник или как славный ученый, но и как красивый мужчина.
У Степана Трофимовича закружилась голова; стены пошли кругом. Тут
была одна страшная
идея, с которою он никак не мог сладить.
Наконец (фр.).] чувства изящного никакого, то
есть чего-нибудь высшего, основного, какого-нибудь зародыша будущей
идеи… c’était comme un petit idiot.
Они ведь обе только здесь в первый раз проведали об этих здешних историях с Nicolas четыре года назад: «Вы тут
были, вы видели, правда ли, что он сумасшедший?» И откуда эта
идея вышла, не понимаю.
— Да направление и не беда, — зашевелился Шатов, — да и нельзя его избежать, чуть лишь обнаружится хоть какой-нибудь подбор. В подборе фактов и
будет указание, как их понимать. Ваша
идея недурна.
Он укрепился на какой-то окончательной и чрезвычайной
идее, придававшей ему спокойствие, это
было видно.
Иногда, впрочем, он и не махал на меня руками. Иногда тоже казалось мне, что принятая таинственная решимость как бы оставляла его и что он начинал бороться с каким-то новым соблазнительным наплывом
идей. Это
было мгновениями, но я отмечаю их. Я подозревал, что ему очень бы хотелось опять заявить себя, выйдя из уединения, предложить борьбу, задать последнюю битву.
Франция в продолжение всей своей длинной истории
была одним лишь воплощением и развитием
идеи римского бога, и если сбросила наконец в бездну своего римского бога и ударилась в атеизм, который называется у них покамест социализмом, то единственно потому лишь, что атеизм все-таки здоровее римского католичества.
Петр Степанович
был человек, может
быть, и неглупый, но Федька Каторжный верно выразился о нем, что он «человека сам сочинит да с ним и живет». Ушел он от фон Лембке вполне уверенный, что по крайней мере на шесть дней того успокоил, а срок этот
был ему до крайности нужен. Но
идея была ложная, и всё основано
было только на том, что он сочинил себе Андрея Антоновича, с самого начала и раз навсегда, совершеннейшим простачком.
Сколько я вижу и сколько судить могу, вся
суть русской революционной
идеи заключается в отрицании чести.
— И, может
быть, это
было бы самым лучшим разрешением задачи! — горячо оборотился Шигалев к Лямшину. — Вы, конечно, и не знаете, какую глубокую вещь удалось вам сказать, господин веселый человек. Но так как ваша
идея почти невыполнима, то и надо ограничиться земным раем, если уж так это назвали.
Я воображаю, что ему смутно представлялись дорогою многие весьма интересные вещи, на многие темы, но вряд ли он имел какую-нибудь твердую
идею или какое-нибудь определенное намерение при въезде на площадь пред губернаторским домом. Но только лишь завидел он выстроившуюся и твердо стоявшую толпу «бунтовщиков», цепь городовых, бессильного (а может
быть, и нарочно бессильного) полицеймейстера и общее устремленное к нему ожидание, как вся кровь прилила к его сердцу. Бледный, он вышел из коляски.
«Должна же наконец понять публика, — заключила она свою пламенную комитетскую речь, — что достижение общечеловеческих целей несравненно возвышеннее минутных наслаждений телесных, что праздник в сущности
есть только провозглашение великой
идеи, а потому должно удовольствоваться самым экономическим, немецким балком, единственно для аллегории и если уж совсем без этого несносного бала обойтись невозможно!» — до того она вдруг возненавидела его.
Странная
была у меня
идея еще со вчерашнего дня: мне всё казалось, что его тотчас же освищут, лишь только он покажется.
Мне, конечно,
было известно, что по
идее Юлии Михайловны предположено
было устроить бал самый демократический, «не отказывая даже и мещанам, если бы случилось, что кто-нибудь из таковых внесет за билет».
Потом рассказывал, что Лембке всю дорогу жестикулировал и «такие
идеи выкрикивали, что по необычайности невозможно
было исполнить-с».
Одним словом, пока подали Петра Степановича, они так настроили себя взаимно, что опять решились окончательно спросить у него категорического объяснения, а если он еще раз, как это уже и
было, уклонится, то разорвать даже и пятерку, но с тем, чтобы вместо нее основать новое тайное общество «пропаганды
идей», и уже от себя, на началах равноправных и демократических.
— Да не вы ли сами дали
идею, что хорошо бы
было выпустить его читать стихи?
—
Идея не приказание. Приказание
было отправить.
— Я ничего никогда не понимал в вашей теории, но знаю, что вы не для нас ее выдумали, стало
быть, и без нас исполните. Знаю тоже, что не вы съели
идею, а вас съела
идея, стало
быть, и не отложите.
— А не я съел
идею? Это хорошо. У вас
есть маленький ум. Только вы дразните, а я горжусь.
Но и это
было всё равно, ибо маленькие фанатики, подобные Эркелю, никак не могут понять служения
идее, иначе как слив ее с самим лицом, по их понятию выражающим эту
идею.
— Слушай большую
идею:
был на земле один день, и в средине земли стояли три креста.
Неточные совпадения
Зло порождает зло; первое страдание дает понятие о удовольствии мучить другого;
идея зла не может войти в голову человека без того, чтоб он не захотел приложить ее к действительности:
идеи — создания органические, сказал кто-то: их рождение дает уже им форму, и эта форма
есть действие; тот, в чьей голове родилось больше
идей, тот больше других действует; от этого гений, прикованный к чиновническому столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с могучим телосложением, при сидячей жизни и скромном поведении, умирает от апоплексического удара.
Я просто-запросто намекнул, что «необыкновенный» человек имеет право… то
есть не официальное право, а сам имеет право разрешить своей совести перешагнуть… через иные препятствия, и единственно в том только случае, если исполнение его
идеи (иногда спасительной, может
быть, для всего человечества) того потребует.
— Нам вот все представляется вечность как
идея, которую понять нельзя, что-то огромное, огромное! Да почему же непременно огромное? И вдруг, вместо всего этого, представьте себе,
будет там одна комнатка, эдак вроде деревенской бани, закоптелая, а по всем углам пауки, и вот и вся вечность. Мне, знаете, в этом роде иногда мерещится.
Но он тысячу раз и прежде готов
был отдать свое существование за
идею, за надежду, даже за фантазию.
По наблюдениям же его, болезнь пациента, кроме дурной материальной обстановки последних месяцев жизни, имеет еще некоторые нравственные причины, «
есть, так сказать, продукт многих сложных нравственных и материальных влияний, тревог, опасений, забот, некоторых
идей… и прочего».