Неточные совпадения
Шатов, как припоминаю теперь, изменился в лице. Он
постоял еще несколько
секунд и вдруг вышел из комнаты.
В эти пять
секунд я проживаю жизнь и за них отдам всю мою жизнь, потому что
стоит.
Долго
стоял он в нерешимости со свечой в руке. В ту
секунду, как отворял, он очень мало мог разглядеть, но, однако, мелькнуло лицо Кириллова, стоявшего в глубине комнаты у окна, и зверская ярость, с которою тот вдруг к нему кинулся. Петр Степанович вздрогнул, быстро поставил свечку на стол, приготовил револьвер и отскочил на цыпочках в противоположный угол, так что если бы Кириллов отворил дверь и устремился с револьвером к столу, он успел бы еще прицелиться и спустить курок раньше Кириллова.
Он заревел и бросился — тут две возможности: или я помешал ему в ту самую
секунду, как он спускал курок, или… или он
стоял и обдумывал, как бы меня убить.
Она тоже встала с кушетки, как бы желая уйти куда-то, но,
постояв секунды две, снова опустилась на свое место.
Робко приблизилась девочка к директору и,
постояв секунду перед ним, скользнула пальцами по мешку, но руку в него опустить не решилась. Она точно боялась, что ненавистный билетик сам приклеится к её пальцам и таким образом уличит ее. Потом, как ни в чем не бывало, она отошла к группе подруг, уже взявших билетик.
Эта тема придет, // позвонится с кухни, // повернется, // сгинет шапчонкой гриба, // и гигант //
постоит секунду // и рухнет, // под записочной рябью себя погребя.
Неточные совпадения
Раскольников вскочил с дивана,
постоял было несколько
секунд и сел опять, не говоря ни слова. Мелкие конвульсии вдруг прошли по всему его лицу.
Совершенное молчание воцарилось в комнате. Даже плакавшие дети затихли. Соня
стояла мертво-бледная, смотрела на Лужина и ничего не могла отвечать. Она как будто еще и не понимала. Прошло несколько
секунд.
Алексей Александрович задумался и,
постояв несколько
секунд, вошел в другую дверь. Девочка лежала, откидывая головку, корчась на руках кормилицы, и не хотела ни брать предлагаемую ей пухлую грудь, ни замолчать, несмотря на двойное шиканье кормилицы и няни, нагнувшейся над нею.
Степан Аркадьич вздохнул, отер лицо и тихими шагами пошел из комнаты. «Матвей говорит: образуется; но как? Я не вижу даже возможности. Ах, ах, какой ужас! И как тривиально она кричала, — говорил он сам себе, вспоминая ее крик и слова: подлец и любовница. — И, может быть, девушки слышали! Ужасно тривиально, ужасно». Степан Аркадьич
постоял несколько
секунд один, отер глаза, вздохнул и, выпрямив грудь, вышел из комнаты.
Постояв несколько
секунд, она вошла в вагон и села на свое место.