Неточные совпадения
«
Ну, всё вздор! — решила Варвара Петровна, складывая
и это письмо. — Коль до рассвета афинские вечера, так не сидит же по двенадцати часов за книгами. Спьяну, что ль, написал? Эта Дундасова как смеет мне посылать поклоны? Впрочем,
пусть его погуляет…»
— А конфидента под рукой не случилось, а Настасья подвернулась, —
ну и довольно! А у той целый город кумушек!
Ну да полноте, ведь это всё равно;
ну пусть знают, даже лучше. Скорее же приходите, мы обедаем рано… Да, забыла, — уселась она опять, — слушайте, что такое Шатов?
— О, почему бы совсем не быть этому послезавтра, этому воскресенью! — воскликнул он вдруг, но уже в совершенном отчаянии, — почему бы не быть хоть одной этой неделе без воскресенья — si le miracle existe? [если чудеса бывают (фр.).]
Ну что бы стоило провидению вычеркнуть из календаря хоть одно воскресенье,
ну хоть для того, чтобы доказать атеисту свое могущество, et que tout soit dit! [
и пусть всё будет кончено (фр.).] О, как я любил ee! двадцать лет, все двадцать лет,
и никогда-то она не понимала меня!
—
Ну пусть их. А знаете, у вас вертится один вопрос, я по глазам вашим вижу, — прибавил он с злобною
и раздражительною улыбкой.
Пусть правительство основывает там хоть республику,
ну там из политики или для усмирения страстей, а с другой стороны, параллельно,
пусть усилит губернаторскую власть,
и мы, губернаторы, поглотим республику; да что республику: всё, что хотите, поглотим; я по крайней мере чувствую, что готов…
—
Ну пусть. Совсем забыл
и не читал, некогда. Право, не знаю, в карманах нет… должно быть, у меня на столе. Не беспокойтесь, отыщется.
—
Ну пусть нет, черт его
и дери, вам-то какое дело
и чем это вас затруднит? Сами же член Общества.
— Друг мой, друг мой,
ну пусть в Сибирь, в Архангельск, лишение прав, — погибать так погибать! Но… я другого боюсь (опять шепот, испуганный вид
и таинственность).
—
Ну пусть и родит, убирайтесь!
—
Ну,
пусть я такой подлец, только в последние минуты не всё ли вам это равно, Кириллов?
Ну за что мы ссоримся, скажите, пожалуйста: вы такой человек, а я такой человек, что ж из этого?
И оба вдобавок…
Ну и пусть, я тоже не стану дотрогиваться, но, однако, позволю себе лишь заметить, что если чистая и высоконравственная особа, какова бесспорно и есть высокоуважаемая госпожа Верховцева, если такая особа, говорю я, позволяет себе вдруг, разом, на суде, изменить первое свое показание, с прямою целью погубить подсудимого, то ясно и то, что это показание ее было сделано не беспристрастно, не хладнокровно.
— Да, да, это прекрасно,
ну и пусть подает лекарство и что нужно; не о том речь, — я вас, та soeur, [сестра (фр.).] спрашиваю, зачем она здесь, когда говорят о семейном деле, да еще голос подымает? Можно думать после этого, что она делает одна, а потом жалуетесь. Эй, карету!
— Господь пречистыми устами своими повелел верным иметь не только чистоту голубину, но и мудрость змеину, — сказала на то Манефа. —
Ну и пусть их, наши рекомые столпы правоверия, носят мудрость змеину — то на пользу христианства… Да сами-то змиями-губителями зачем делаются?.. Пребывали бы в незлобии и чистоте голубиной… Так нет!.. Вникни, друг, в слова мои, мудрость в них. Не моя мудрость, а Господня и отец святых завещание. Ими заповеданное слово говорю тебе. Не мне верь, святых отцов послушай.
— Да что ты… Полно!.. Господь с тобой, Яким Прохорыч, — твердил Патап Максимыч, удерживая паломника за руку. — Ведь он богатый мельник, — шутливо продолжал Чапурин, — две мельницы у него есть на море, на окияне. Помол знатный: одна мелет вздор, другая чепуху…
Ну и пусть его мелют… Тебе-то что?
Неточные совпадения
—
Ну, ей-богу же, нет! — хохоча, отвечал Свидригайлов, — а впрочем, не спорю,
пусть и фанфарон; но ведь почему же
и не пофанфаронить, когда оно безобидно.
—
И прекрасно, Дунечка.
Ну, уж как вы там решили, — прибавила Пульхерия Александровна, — так уж
пусть и будет. А мне
и самой легче: не люблю притворяться
и лгать; лучше будем всю правду говорить… Сердись, не сердись теперь Петр Петрович!
— А насчет этих клубов, Дюссотов, [Дюссо (Dussot) — владелец известного в Петербурге ресторана.] пуантов этих ваших или, пожалуй, вот еще прогрессу —
ну, это
пусть будет без нас, — продолжал он, не заметив опять вопроса. — Да
и охота шулером-то быть?
— Родька… Видишь…
Ну… Ах, черт! А ты-то куда хочешь отправиться? Видишь: если все это секрет, то
пусть! Но я… я узнаю секрет…
И уверен, что непременно какой-нибудь вздор
и страшные пустяки
и что ты один все
и затеял. А впрочем, ты отличнейший человек! Отличнейший человек!..
Он малый, говорят, рассудительный (что
и фамилия его показывает, семинарист, должно быть),
ну так
пусть и бережет вашу сестру.