Неточные совпадения
—
Никогда эти ваши люди не любили народа, не страдали за него
и ничем для него не пожертвовали, как бы ни воображали это сами, себе в утеху! — угрюмо проворчал он, потупившись
и нетерпеливо повернувшись на стуле.
— Глупо, глупо! — подхватил он даже с жадностию. —
Никогда ничего не сказали вы умнее, c’était bête, mais que faire, tout est dit. [это было глупо, но что делать, всё решено (фр.).] Всё равно женюсь, хоть
и на «чужих грехах», так к чему же было
и писать? Не правда ли?
—
Никогда,
ничем вы меня не можете погубить,
и сами это знаете лучше всех, — быстро
и с твердостью проговорила Дарья Павловна. — Если не к вам, то я пойду в сестры милосердия, в сиделки, ходить за больными, или в книгоноши, Евангелие продавать. Я так решила. Я не могу быть ничьею женой; я не могу жить
и в таких домах, как этот. Я не того хочу… Вы всё знаете.
Она объявила, например, среди разговора, что
никогда ничего не слыхивала о деятельности
и учености Степана Трофимовича.
Некоторые были поражены, как дикие, великолепием залы предводительши, так как
ничего подобного
никогда не видывали,
и, входя, на минуту затихали
и осматривались разиня рот.
«Есть, дескать, такие строки, которые до того выпеваются из сердца, что
и сказать нельзя, так что этакую святыню никак нельзя нести в публику» (ну так зачем же понес?); «но так как его упросили, то он
и понес,
и так как, сверх того, он кладет перо навеки
и поклялся более ни за что не писать, то уж так
и быть, написал эту последнюю вещь;
и так как он поклялся ни за что
и ничего никогда не читать в публике, то уж так
и быть, прочтет эту последнюю статью публике»
и т. д.,
и т. д. — всё в этом роде.
Петр Степанович разузнавал целый день, но покамест
ничего не узнал,
и никогда он так не тревожился.
— Я
ничего никогда не понимал в вашей теории, но знаю, что вы не для нас ее выдумали, стало быть,
и без нас исполните. Знаю тоже, что не вы съели идею, а вас съела идея, стало быть,
и не отложите.
— Нет, я этого
ничего не знаю
и совсем не знаю, за что вы так рассердились, — незлобиво
и почти простодушно ответил гость. — Я имею только передать вам нечто
и за тем пришел, главное не желая терять времени. У вас станок, вам не принадлежащий
и в котором вы обязаны отчетом, как знаете сами. Мне велено потребовать от вас передать его завтра же, ровно в семь часов пополудни, Липутину. Кроме того, велено сообщить, что более от вас
ничего никогда не потребуется.
Кириллов
ничего не знал о намерениях насчет Шатова, да
и прежде
никогда не знал о всей степени опасности, ему угрожающей.
— Он
ничего и никогда сам об этой истории со мною не говорил, — осторожно отвечал Разумихин, — но я кой-что слышал от самой госпожи Зарницыной, которая тоже, в своем роде, не из рассказчиц, и что слышал, то, пожалуй, несколько даже и странно…
Был один из тех сказочных вечеров, когда русская зима с покоряющей, вельможной щедростью развертывает все свои холодные красоты. Иней на деревьях сверкал розоватым хрусталем, снег искрился радужной пылью самоцветов, за лиловыми лысинами речки, оголенной ветром, на лугах лежал пышный парчовый покров, а над ним — синяя тишина, которую, казалось,
ничто и никогда не поколеблет. Эта чуткая тишина обнимала все видимое, как бы ожидая, даже требуя, чтоб сказано было нечто особенно значительное.
— Мне сегодня необыкновенно легче, но я уже знаю, что это всего лишь минута. Я мою болезнь теперь безошибочно понимаю. Если же я вам кажусь столь веселым, то
ничем и никогда не могли вы меня столь обрадовать, как сделав такое замечание. Ибо для счастия созданы люди, и кто вполне счастлив, тот прямо удостоен сказать себе: «Я выполнил завет Божий на сей земле». Все праведные, все святые, все святые мученики были все счастливы.
Неточные совпадения
— Лучше всего вы это посмотрите. Впрочем, во всяком случае, — продолжал он весьма добродушно, — будьте всегда покойны
и не смущайтесь
ничем, даже если бы
и хуже что произошло.
Никогда и ни в чем не отчаивайтесь: нет дела неисправимого. Смотрите на меня: я всегда покоен. Какие бы ни были возводимы на меня казусы, спокойствие мое непоколебимо.
Однако мне всегда было странно: я
никогда не делался рабом любимой женщины; напротив, я всегда приобретал над их волей
и сердцем непобедимую власть, вовсе об этом не стараясь. Отчего это? — оттого ли что я
никогда ничем очень не дорожу
и что они ежеминутно боялись выпустить меня из рук? или это — магнетическое влияние сильного организма? или мне просто не удавалось встретить женщину с упорным характером?
Когда он ушел, ужасная грусть стеснила мое сердце. Судьба ли нас свела опять на Кавказе, или она нарочно сюда приехала, зная, что меня встретит?..
и как мы встретимся?..
и потом, она ли это?.. Мои предчувствия меня
никогда не обманывали. Нет в мире человека, над которым прошедшее приобретало бы такую власть, как надо мною. Всякое напоминание о минувшей печали или радости болезненно ударяет в мою душу
и извлекает из нее все те же звуки… Я глупо создан:
ничего не забываю, —
ничего!
Что было с нею мне делать? Я, знаете,
никогда с женщинами не обращался; думал, думал, чем ее утешить,
и ничего не придумал; несколько времени мы оба молчали… Пренеприятное положение-с!
Моя любовь никому не принесла счастья, потому что я
ничем не жертвовал для тех, кого любил: я любил для себя, для собственного удовольствия; я только удовлетворял странную потребность сердца, с жадностью поглощая их чувства, их нежность, их радости
и страданья —
и никогда не мог насытиться.