Заметьте еще, что
неизлечимый больной всё равно не вылечится, какие бы ни прописывали ему на бумаге рецепты, а, напротив, если промедлить, до того загниет, что и нас заразит, перепортит все свежие силы, на которые теперь еще можно рассчитывать, так что мы все наконец провалимся.
Неожиданное ухудшение в состоянии поправляющегося больного,
неизлечимый больной, требующий от тебя помощи, грозящая смерть больного, всегдашняя возможность несчастного случая или ошибки, наконец, сама атмосфера страдания и горя, окружающая тебя, — все это непрерывно держит душу в состоянии какой-то смутной, не успокаивающейся тревоги.
В кузнице его поставили за одну наковальню с Капитоном,
неизлечимым больным, из отставных солдат, бывшим всю свою жизнь кузнецом, сначала в деревне, потом в уланском полку.
Неточные совпадения
Древнеиндийская медицина была в этом отношении пряма и жестоко искренна: она имела дело только с излечимыми
больными,
неизлечимый не имел права лечиться; родственники отводили его на берег Ганга, забивали ему нос и рот священным илом и бросали в реку…
Но часто, особенно с
неизлечимыми, хроническими
больными, вся сила привычки и все усилия воли не могут устоять перед взрывами ярой ненависти отчаявшегося
больного к врачу.
Больная лежала с закрытыми глазами. Каким-то выражением всевыносящего терпения дышало это красивое, истомленное лица. Это была, читатель наверное уже догадался, княжна Маргарита Дмитриевна Шестова. Она заболела в прошлом году в Тюмени воспалением легких и пролежала почти целый год в тюремной больнице. Поправившись немного, но уже с
неизлечимым недугом, выписанная из больницы, она отправлялась далее, согласно приговору Т-ского окружного суда.
Никакие успокоительные средства не действовали. В бреду
больной путал лица — имена Маргариты и Лидии не покидали его уст. Врачи боялись за
неизлечимое психическое расстройство. Внимательное лечение все-таки достигало цели — пароксизмы стали реже,
больной спокойнее. Заставить отдать расстраивающий его портрет сделалось целью лечивших его докторов. Придумать для этого средства они не могли.
Его раздели, положили на кровать. Уже на улице он начал подавать знаки жизни, мычал, махал руками… В комнате он совсем пришел в себя. Но как только опасения за жизнь его миновались и возиться с ним было уже не для чего — негодование вступило в свои права: все оступились от него, как от прокаженного [Прокаженный —
больной проказой, заразной кожной болезнью, которая считалась
неизлечимой.].