Неточные совпадения
Супруга его трепетала
при одной мысли не угодить Варваре Петровне, а поклонение губернского общества дошло до того, что напоминало
даже нечто греховное.
Она всю ночь не спала и
даже ходила рано утром совещаться к Степану Трофимовичу и у него заплакала, чего никогда еще с нею
при людях не случалось.
Иван Осипович
даже прослезился, но почему-то не решился обнять его
даже и
при последнем прощании.
И, однако, все эти грубости и неопределенности, всё это было ничто в сравнении с главною его заботой. Эта забота мучила его чрезвычайно, неотступно; от нее он худел и падал духом. Это было нечто такое, чего он уже более всего стыдился и о чем никак не хотел заговорить
даже со мной; напротив,
при случае лгал и вилял предо мной, как маленький мальчик; а между тем сам же посылал за мною ежедневно, двух часов без меня пробыть не мог, нуждаясь во мне, как в воде или в воздухе.
Вообще говоря, если осмелюсь выразить и мое мнение в таком щекотливом деле, все эти наши господа таланты средней руки, принимаемые, по обыкновению,
при жизни их чуть не за гениев, — не только исчезают чуть не бесследно и как-то вдруг из памяти людей, когда умирают, но случается, что
даже и
при жизни их, чуть лишь подрастет новое поколение, сменяющее то,
при котором они действовали, — забываются и пренебрегаются всеми непостижимо скоро.
Весело, с видимым чрезвычайным удовольствием, стала скользить она глазами по лицам, по стенам собора; с особенным любопытством вглядывалась в иных дам, приподымаясь для этого
даже на цыпочки, и
даже раза два засмеялась, как-то странно
при этом хихикая.
Он трусил ужасно, это было видно, но страдало и его самолюбие, и можно было угадать, что из раздраженного самолюбия он может решиться, несмотря на трусость,
даже на всякую наглость,
при случае.
— Вы поймете тогда тот порыв, по которому в этой слепоте благородства вдруг берут человека
даже недостойного себя во всех отношениях, человека, глубоко не понимающего вас, готового вас измучить
при всякой первой возможности, и такого-то человека, наперекор всему, воплощают вдруг в какой-то идеал, в свою мечту, совокупляют на нем все надежды свои, преклоняются пред ним, любят его всю жизнь, совершенно не зная за что, — может быть, именно за то, что он недостоин того…
Мне кажется
даже, что он никогда и не знал тех ослепляющих порывов гнева,
при которых уже нельзя рассуждать.
Все-таки он слыл же когда-то заграничным революционером, правда ли, нет ли, участвовал в каких-то заграничных изданиях и конгрессах, «что можно
даже из газет доказать», как злобно выразился мне
при встрече Алеша Телятников, теперь, увы, отставной чиновничек, а прежде тоже обласканный молодой человек в доме старого губернатора.
— А кто тебя знает, кто ты таков и откуда ты выскочил! Только сердце мое, сердце чуяло, все пять лет, всю интригу! А я-то сижу, дивлюсь: что за сова слепая подъехала? Нет, голубчик, плохой ты актер, хуже
даже Лебядкина. Поклонись от меня графине пониже да скажи, чтобы присылала почище тебя. Наняла она тебя, говори? У ней
при милости на кухне состоишь? Весь ваш обман насквозь вижу, всех вас, до одного, понимаю!
Петр Степанович всё как будто смеялся ему в глаза,
даже разговаривая, по-видимому, серьезно, а
при людях говорил ему самые неожиданные вещи.
Юлия Михайловна вскипела и
даже с минуту не могла говорить. Фон Блюм был чиновником
при губернаторской канцелярии, которого она особенно ненавидела. Об этом ниже.
Был он аккуратен, но как-то слишком, без нужды и во вред себе, мрачен; рыжий, высокий, сгорбленный, унылый,
даже чувствительный и,
при всей своей приниженности, упрямый и настойчивый, как вол, хотя всегда невпопад.
Что-то как бы напомнилось ему
при имени «шпигулинские». Он
даже вздрогнул и поднял палец ко лбу: «шпигулинские!» Молча, но всё еще в задумчивости, пошел он, не торопясь, к коляске, сел и велел в город. Пристав на дрожках за ним.
Во-первых, с самого начала в публике укрепился слух о завтраке, сейчас после литературного утра или
даже во время оного,
при нарочно устроенном для того перерыве, — о завтраке, разумеется, даровом, входящем в программу, и с шампанским.
Потом, когда уже ее усилиями устроился комитет и приступили к делу серьезнее, то ей тотчас же и ясно было доказано, что если мечтать о пирах, то на гувернанток очень мало останется,
даже и
при богатейшем сборе.
Мужчины были
при всех орденах, а старички так
даже в мундирах.
— Я прочту-с, с позволения публики, — покривился опять Липутин всё с тою же сахарною улыбкой. Он все-таки как бы не решался, и мне
даже показалось, что он в волнении.
При всей дерзости этих людей все-таки иногда они спотыкаются. Впрочем, семинарист не споткнулся бы, а Липутин всё же принадлежал к обществу прежнему.
И почему наверно знаете, что поехала в Скворешники?» — он ответил, что случился тут потому, что проходил мимо, а увидав Лизу,
даже подбежал к карете (и все-таки не разглядел, кто в карете,
при его-то любопытстве!), а что Маврикий Николаевич не только не пустился в погоню, но
даже не попробовал остановить Лизу,
даже своею рукой придержал кричавшую во весь голос предводительшу: «Она к Ставрогину, она к Ставрогину!» Тут я вдруг вышел из терпения и в бешенстве закричал Петру Степановичу...
Но немного бы она сделала,
даже и
при дружном содействии обывателей, если бы не переменившийся к утру ветер, вдруг упавший пред самым рассветом.
Другое дело настоящий пожар: тут ужас и всё же как бы некоторое чувство личной опасности,
при известном веселящем впечатлении ночного огня, производят в зрителе (разумеется, не в самом погоревшем обывателе) некоторое сотрясение мозга и как бы вызов к его собственным разрушительным инстинктам, которые, увы! таятся во всякой душе,
даже в душе самого смиренного и семейного титулярного советника…
Этот квартальный, как я узнал потом, нарочно был оставлен
при Андрее Антоновиче полицеймейстером, с тем чтобы за ним наблюдать и изо всех сил стараться увезти его домой, а в случае опасности так
даже подействовать силой, — поручение, очевидно, свыше сил исполнителя.
Шигалев и Виргинский явились
даже несколько раньше Петра Степановича и
при появлении его тотчас же отошли несколько в сторону, в глубоком и явно преднамеренном молчании. Петр Степанович поднял фонарь и осмотрел их с бесцеремонною и оскорбительною внимательностью. «Хотят говорить», — мелькнуло в его голове.
Хотя он и вышел уже
при дневном свете, когда нервный человек всегда несколько ободряется (а майор, родственник Виргинского, так
даже в бога переставал веровать, чуть лишь проходила ночь), но я убежден, что он никогда бы прежде без ужаса не мог вообразить себя одного на большой дороге и в таком положении.
Даже самый озноб, коротко и отрывисто забегавший по спине его, как это всегда бывает в лихорадке с особенно нервными людьми,
при внезапном переходе с холода в тепло, стал ему вдруг как-то странно приятен.
Неточные совпадения
Трещит по улицам сердитый тридцатиградусный мороз, визжит отчаянным бесом ведьма-вьюга, нахлобучивая на голову воротники шуб и шинелей, пудря усы людей и морды скотов, но приветливо светит вверху окошко где-нибудь,
даже и в четвертом этаже; в уютной комнатке,
при скромных стеариновых свечках, под шумок самовара, ведется согревающий и сердце и душу разговор, читается светлая страница вдохновенного русского поэта, какими наградил Бог свою Россию, и так возвышенно-пылко трепещет молодое сердце юноши, как не случается нигде в других землях и под полуденным роскошным небом.
Даже начальство изъяснилось, что это был черт, а не человек: он отыскивал в колесах, дышлах, [Дышло — толстая оглобля, прикрепляемая к середине передней оси повозки
при парной упряжке.] лошадиных ушах и невесть в каких местах, куда бы никакому автору не пришло в мысль забраться и куда позволяется забираться только одним таможенным чиновникам.
При всем том он, однако ж, не мог скрыть своей радости и пожелал всяких утешений не только ему, но
даже и деткам его, не спросив, были ли они у него или нет.
Но
при всем том трудна была его дорога; он попал под начальство уже престарелому повытчику, [Повытчик — начальник отдела («выть» — отдел).] который был образ какой-то каменной бесчувственности и непотрясаемости: вечно тот же, неприступный, никогда в жизни не явивший на лице своем усмешки, не приветствовавший ни разу никого
даже запросом о здоровье.
А я ее по усам!» Иногда
при ударе карт по столу вырывались выражения: «А! была не была, не с чего, так с бубен!» Или же просто восклицания: «черви! червоточина! пикенция!» или: «пикендрас! пичурущух пичура!» и
даже просто: «пичук!» — названия, которыми перекрестили они масти в своем обществе.