— Боже, сколько чужих слов! Затверженные уроки! И на вас уже надели они свой мундир! Вы тоже
в радости, вы тоже на солнце; chère, chère, за какое чечевичное варево продали вы им вашу свободу!
Неточные совпадения
— А жаль, если господам помещикам бывшие их крепостные и
в самом деле нанесут на
радостях некоторую неприятность.
Эта тихая, спокойная
радость, выражавшаяся и
в улыбке ее, удивила меня после всего, что я слышал о казацкой нагайке и о всех бесчинствах братца.
— «Так, говорит, богородица — великая мать сыра земля есть, и великая
в том для человека заключается
радость.
И всякая тоска земная и всякая слеза земная —
радость нам есть; а как напоишь слезами своими под собой землю на пол-аршина
в глубину, то тотчас же о всем и возрадуешься.
И вот я тебе скажу, Шатушка: ничего-то нет
в этих слезах дурного; и хотя бы и горя у тебя никакого не было, всё равно слезы твои от одной
радости побегут.
— А-а! — приподнялся Кармазинов с дивана, утираясь салфеткой, и с видом чистейшей
радости полез лобызаться — характерная привычка русских людей, если они слишком уж знамениты. Но Петр Степанович помнил по бывшему уже опыту, что он лобызаться-то лезет, а сам подставляет щеку, и потому сделал на сей раз то же самое; обе щеки встретились. Кармазинов, не показывая виду, что заметил это, уселся на диван и с приятностию указал Петру Степановичу на кресло против себя,
в котором тот и развалился.
С злобною
радостью бросился он на наемной казачьей клячонке по дороге
в Скворешники, навстречу возвращавшейся кавалькаде, с веселыми известиями.
Я не понял тогда выражения ее лица: почему столько счастья,
радости, энергии, силы было
в этом лице?
Я прощу, если он с
радости и так как он здешний аптекарь… но
в одиннадцатом часу все-таки рано и для аптекаря…
— Неужто это
в самом деле вы? — вскричала Лиза, оглядывая его
в скорбном удивлении, сменившем первый порыв ее бессознательной
радости.
— Mais que faire, et je suis enchantè! [Что же делать, да я
в восторге! (фр.)] Я вас с чрезвычайною
радостью довезу; вон они хотят, я уже нанял… Я кого же из вас нанял? — ужасно захотел вдруг
в Спасов Степан Трофимович.
— Мое бессмертие уже потому необходимо, что бог не захочет сделать неправды и погасить совсем огонь раз возгоревшейся к нему любви
в моем сердце. И что дороже любви? Любовь выше бытия, любовь венец бытия, и как же возможно, чтобы бытие было ей неподклонно? Если я полюбил его и обрадовался любви моей — возможно ли, чтоб он погасил и меня и
радость мою и обратил нас
в нуль? Если есть бог, то и я бессмертен! Voilà ma profession de foi. [Вот мой символ веры (фр.).]
— Мы отсутственны были пять лет и возвращалися в Россию; молодой мой барин
в радости видеть своего родителя, а я, признаюсь, ласкаяся пользоваться сделанным мне обещанием.
Самгину показалось, что Прейс, всегда говоривший по-русски правильно и чисто, на этот раз говорит с акцентом, а
в радости его слышна вражда человека другой расы, обиженного человека, который мстительно хочет для России неприятностей и несчастий.
Здесь царствовала такая прохлада, такая свежесть от зелени и с моря, такой величественный вид на море, на леса, на пропасти, на дальний горизонт неба, на качающиеся вдали суда, что мы,
в радости, перестали сердиться на кучеров и велели дать им вина, в благодарность за счастливую идею завести нас сюда.
Федор Павлович узнал о смерти своей супруги пьяный; говорят, побежал по улице и начал кричать,
в радости воздевая руки к небу: «Ныне отпущаеши», а по другим — плакал навзрыд как маленький ребенок, и до того, что, говорят, жалко даже было смотреть на него, несмотря на все к нему отвращение.
— Сидит господь на холме, среди луга райского, на престоле синя камня яхонта, под серебряными липами, а те липы цветут весь год кругом; нет в раю ни зимы, ни осени, и цветы николи не вянут, так и цветут неустанно,
в радость угодникам божьим.
Неточные совпадения
А тот… но после всё расскажем, // Не правда ль? Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох, силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь и
радость, // Не только грусть… душа моя, // Уж никуда не годна я… // Под старость жизнь такая гадость…» // И тут, совсем утомлена, //
В слезах раскашлялась она.
Увы, на разные забавы // Я много жизни погубил! // Но если б не страдали нравы, // Я балы б до сих пор любил. // Люблю я бешеную младость, // И тесноту, и блеск, и
радость, // И дам обдуманный наряд; // Люблю их ножки; только вряд // Найдете вы
в России целой // Три пары стройных женских ног. // Ах! долго я забыть не мог // Две ножки… Грустный, охладелый, // Я всё их помню, и во сне // Они тревожат сердце мне.
Что ж? Тайну прелесть находила // И
в самом ужасе она: // Так нас природа сотворила, // К противуречию склонна. // Настали святки. То-то
радость! // Гадает ветреная младость, // Которой ничего не жаль, // Перед которой жизни даль // Лежит светла, необозрима; // Гадает старость сквозь очки // У гробовой своей доски, // Всё потеряв невозвратимо; // И всё равно: надежда им // Лжет детским лепетом своим.
Зато и пламенная младость // Не может ничего скрывать. // Вражду, любовь, печаль и
радость // Она готова разболтать. //
В любви считаясь инвалидом, // Онегин слушал с важным видом, // Как, сердца исповедь любя, // Поэт высказывал себя; // Свою доверчивую совесть // Он простодушно обнажал. // Евгений без труда узнал // Его любви младую повесть, // Обильный чувствами рассказ, // Давно не новыми для нас.
Подошедши к бюро, он переглядел их еще раз и уложил, тоже чрезвычайно осторожно,
в один из ящиков, где, верно, им суждено быть погребенными до тех пор, покамест отец Карп и отец Поликарп, два священника его деревни, не погребут его самого, к неописанной
радости зятя и дочери, а может быть, и капитана, приписавшегося ему
в родню.