Дня за два до моего отхода Чжан Бао пришел ко мне проститься. Неотложные дела требовали его
личного присутствия на реке Такеме. Он распорядился назначить 2 китайцев, которые должны были проводить меня до Сихотэ-Алиня, возвратиться обратно другой дорогой и сообщить ему о том, что они в пути увидят.
Князев, с своей стороны, уведомил Николай Леопольдовича, что Луганский сильно соскучился в неприютной усадьбе, то и дело ездит в г. К-у, где пьянствует в кабаках и трактирах, разбрасывает векселя, так как высылаемых ему Гиршфельдом денег не хватает, и даже извозчику, с которым постоянно ездит в город, выдал вексель в пять тысяч рублей.
Личное присутствие там Гиршфельда являлось, по его мнению, необходимым. Николай Леопольдович разделил это мнение.
Со школьниками он еще кое-как справлялся и, в крайней необходимости, даже посекал их, возлагая это, без
личного присутствия, на Гаврилыча и давая ему каждый раз приказание наказывать не столько для боли, сколько для стыда; однако Гаврилыч, питавший к школьникам какую-то глубокую ненависть, если наказуемый был только ему по силе, распоряжался так, что тот, выскочив из смотрительской, часа два отхлипывался.
— Много удалось сделать, — заявил он. — Я был у следователя, и он обещал, что Биче будет выделена из дела как материал для газет, а также в смысле ее
личного присутствия на суде. Она пришлет свое показание письменно. Но я был еще кое-где и всюду оставлял деньги. Можно было подумать, что у меня карманы прорезаны. Биче, вы будете хоть еще раз покупать корабли?
Неточные совпадения
Сковородников был материалист, дарвинист и считал всякие проявления отвлеченной нравственности или, еще хуже, религиозности не только презренным безумием, но
личным себе оскорблением. Вся эта возня с этой проституткой и
присутствие здесь, в Сенате, защищающего ее знаменитого адвоката и самого Нехлюдова было ему в высшей степени противно.
Впрочем, первый особенно не обременял своим
присутствием, потому что был слишком занят своими
личными делами: в течение года он успел еще раз подняться и спустить все до нитки.
Манифест этот должен был быть прочтенным в торжественном заседании государственного совета, в
присутствии великого князя Михаила Павловича,
личном свидетеле и вестнике воли цесаревича.
С этим-то поручением графини Аракчеевой и появился капитан фон Зееман в приемной всесильного графа 11 января 1815 года «по
личному, не служебному делу», как заявил он пораженному его
присутствием Клейнмихелю, что, вероятно, не забыл читатель.
Вскоре после получения им письма и взятия Березани, он однажды в разговоре, в
присутствии Григория Александровича, заметил, что хитрить в войне хорошо, но также необходима и
личная храбрость полководца.