Неточные совпадения
И мне кажется, я бы
так была счастлива, если б пришлось хоть
всю жизнь мою
не выезжать из деревни и жить на одном месте.
Матушка, бывало, и плакать боялась, слова сказать боялась, чтобы
не рассердить батюшку; сделалась больная
такая;
все худела, худела и стала дурно кашлять.
Теперь скажу несколько слов об одном самом странном, самом любопытном и самом жалком человеке из
всех, которых когда-либо мне случалось встречать. Потому говорю о нем теперь, именно в этом месте моих записок, что до самой этой эпохи я почти
не обращала на него никакого внимания, —
так все, касавшееся Покровского, стало для меня вдруг занимательно!
Оттого он
все как-то ежился, как-то кривлялся;
такие ухватки, ужимки были у него, что можно было, почти
не ошибаясь, заключить, что он
не в своем уме.
Так мне рассказывала
все это Анна Федоровна; сам же студент Покровский никогда
не любил говорить о своих семейных обстоятельствах.
Из школы молодой Покровский поступил в какую-то гимназию и потом в университет. Господин Быков, весьма часто приезжавший в Петербург, и тут
не оставил его своим покровительством. За расстроенным здоровьем своим Покровский
не мог продолжать занятий своих в университете. Господин Быков познакомил его с Анной Федоровной, сам рекомендовал его, и,
таким образом, молодой Покровский был принят на хлебы с уговором учить Сашу
всему, чему ни потребуется.
Все это он делал с видом притворного равнодушия и хладнокровия, как будто бы он и всегда мог
так хозяйничать с сыновними книгами, как будто ему и
не в диковину ласка сына.
Я заспешила, заторопилась, но несносная книга была
так плотно поставлена в ряд, что, когда я вынула одну,
все остальные раздались сами собою и сплотнились
так, что теперь для прежнего их товарища
не оставалось более места.
К чему ни приценится,
все рубль серебром, два рубля, три рубля серебром; уж он к большим книгам и
не приценивался, а
так только завистливо на них посматривал, перебирал пальцами листочки, вертел в руках и опять их ставил на место.
— Я, Варвара Алексеевна, балуюсь подчас… то есть я хочу доложить вам, что я почти и
все балуюсь и всегда балуюсь… придерживаюсь того, что нехорошо… то есть знаете, этак на дворе
такие холода бывают, также иногда неприятности бывают разные, или там как-нибудь грустно сделается, или что-нибудь из нехорошего случится,
так я и
не удержусь подчас, и забалуюсь, и выпью иногда лишнее.
Я
не могла удержаться от слез и смеха, слушая бедного старика; ведь умел же налгать, когда нужда пришла! Книги были перенесены в комнату Покровского и поставлены на полку. Покровский тотчас угадал истину. Старика пригласили обедать. Этот день мы
все были
так веселы. После обеда играли в фанты, в карты; Саша резвилась, я от нее
не отставала. Покровский был ко мне внимателен и
все искал случая поговорить со мною наедине, но я
не давалась. Это был лучший день в целые четыре года моей жизни.
Неточные совпадения
Он знак подаст — и
все хлопочут; // Он пьет —
все пьют и
все кричат; // Он засмеется —
все хохочут; // Нахмурит брови —
все молчат; //
Так, он хозяин, это ясно: // И Тане уж
не так ужасно, // И любопытная теперь // Немного растворила дверь… // Вдруг ветер дунул, загашая // Огонь светильников ночных; // Смутилась шайка домовых; // Онегин, взорами сверкая, // Из-за стола гремя встает; //
Все встали: он к дверям идет.
Но в них
не видно перемены; //
Всё в них на старый образец: // У тетушки княжны Елены //
Всё тот же тюлевый чепец; //
Всё белится Лукерья Львовна, //
Всё то же лжет Любовь Петровна, // Иван Петрович
так же глуп, // Семен Петрович
так же скуп, // У Пелагеи Николавны //
Всё тот же друг мосье Финмуш, // И тот же шпиц, и тот же муж; // А он,
всё клуба член исправный, //
Всё так же смирен,
так же глух // И
так же ест и пьет за двух.
А тот… но после
всё расскажем, //
Не правда ль?
Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох, силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь и радость, //
Не только грусть… душа моя, // Уж никуда
не годна я… // Под старость жизнь
такая гадость…» // И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
Что было следствием свиданья? // Увы,
не трудно угадать! // Любви безумные страданья //
Не перестали волновать // Младой души, печали жадной; // Нет, пуще страстью безотрадной // Татьяна бедная горит; // Ее постели сон бежит; // Здоровье, жизни цвет и сладость, // Улыбка, девственный покой, // Пропало
всё, что звук пустой, // И меркнет милой Тани младость: //
Так одевает бури тень // Едва рождающийся день.
Я знаю: дам хотят заставить // Читать по-русски. Право, страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным» в руках! // Я шлюсь на вас, мои поэты; //
Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым сердце посвящали, //
Не все ли, русским языком // Владея слабо и с трудом, // Его
так мило искажали, // И в их устах язык чужой //
Не обратился ли в родной?