Неточные совпадения
Первый факт нового рода
не производит на него живого впечатления; он большею частию едва примечает этот факт и
проходит мимо него, как мимо странной случайности, даже
не трудясь его усвоить себе.
Олимпиада Самсоновна говорит ему: «Я у вас, тятенька, до двадцати лет жила, — свету
не видала, что же, мне прикажете отдать вам деньги, а самой опять в ситцевых платьях
ходить?» Большов
не находит ничего лучшего сказать на это, как только попрекнуть дочь и зятя невольным благодеянием, которое он им сделал, передавши в их руки свое имение.
Но автор комедии вводит нас в самый домашний быт этих людей, раскрывает перед нами их душу, передает их логику, их взгляд на вещи, и мы невольно убеждаемся, что тут нет ни злодеев, ни извергов, а всё люди очень обыкновенные, как все люди, и что преступления, поразившие нас, суть вовсе
не следствия исключительных натур, по своей сущности наклонных к злодейству, а просто неизбежные результаты тех обстоятельств, посреди которых начинается и
проходит жизнь людей, обвиняемых нами.
Он появляется на сцену с сентенцией о том, что «нужно к старшим за советом
ходить, — старик худа
не посоветует».
Авдотья Максимовна в течение всей пьесы находится в сильнейшей ажитации, бессмысленной и пустой, если хотите, но тем
не менее возбуждающей в нас
не смех, а сострадание: бедная девушка в самом деле
не виновата, что ее лишили всякой нравственной опоры внутри себя и воспитали только к тому, чтобы век
ходить ей на привязи.
Правду она говорит про себя в начале второго акта: «Как тень какая
хожу, ног под собою
не слышу… только чувствует мое сердце, что ничего из этого хорошего
не выйдет.
Но всего глупее — роль сына Брускова, Андрея Титыча, из-за которого идет вся, эта история и который сам, по его же выражению, «как угорелый
ходит по земле» и только сокрушается о том» что у них в доме «все
не так, как у людей» и что его «уродом сделали, а
не человеком».
Но нам нет никакой надобности
ходить в мечеть, потому что мы вовсе
не чувствуем потребности молиться пророку,
не нуждаемся в истинах и утешениях алкорана и
не верим магометову раю со всеми его гуриями, следовательно, от ислама ничем,
не пользуемся и
не хотим пользоваться».
Эти бесчеловечные слова внушены просто тем, что старик совершенно
не в состоянии понять: как же это так — от мужа уйти! В его голове никак
не помещается такая мысль. Это для него такая нелепость, против которой он даже
не знает, как и возражать, — все равно, как бы нам сказали, что человек должен
ходить на руках, а есть ногами: что бы мы стали возражать?.. Он только и может, что повторять беспрестанно: «Да как же это так?.. Да ты пойми, что это такое… Как же от мужа идти! Как же это!..»
Беда только в том, что они мелковаты натурою и лишены серьезного развития, так что ничто
не может
пройти в глубину их сознания, ничему
не могут они отдаться всею душою.
Ой! ночка, ночка пьяная! // Не светлая, а звездная, // Не жаркая, а с ласковым // Весенним ветерком! // И нашим добрым молодцам // Ты даром
не прошла! // Сгрустнулось им по женушкам, // Оно и правда: с женушкой // Теперь бы веселей! // Иван кричит: «Я спать хочу», // А Марьюшка: — И я с тобой! — // Иван кричит: «Постель узка», // А Марьюшка: — Уляжемся! — // Иван кричит: «Ой, холодно», // А Марьюшка: — Угреемся! — // Как вспомнили ту песенку, // Без слова — согласилися // Ларец свой попытать.
Тем не менее вопрос «охранительных людей» все-таки
не прошел даром. Когда толпа окончательно двинулась по указанию Пахомыча, то несколько человек отделились и отправились прямо на бригадирский двор. Произошел раскол. Явились так называемые «отпадшие», то есть такие прозорливцы, которых задача состояла в том, чтобы оградить свои спины от потрясений, ожидающихся в будущем. «Отпадшие» пришли на бригадирский двор, но сказать ничего не сказали, а только потоптались на месте, чтобы засвидетельствовать.
Неточные совпадения
Осип. Да нет, я и
ходить не хочу.
Марья Антоновна. Фи, маменька, голубое! Мне совсем
не нравится: и Ляпкина-Тяпкина
ходит в голубом, и дочь Земляники тоже в голубом. Нет, лучше я надену цветное.
Дай только, боже, чтобы
сошло с рук поскорее, а там-то я поставлю уж такую свечу, какой еще никто
не ставил: на каждую бестию купца наложу доставить по три пуда воску.
— А потому терпели мы, // Что мы — богатыри. // В том богатырство русское. // Ты думаешь, Матренушка, // Мужик —
не богатырь? // И жизнь его
не ратная, // И смерть ему
не писана // В бою — а богатырь! // Цепями руки кручены, // Железом ноги кованы, // Спина… леса дремучие //
Прошли по ней — сломалися. // А грудь? Илья-пророк // По ней гремит — катается // На колеснице огненной… // Все терпит богатырь!
Влас наземь опускается. // «Что так?» — спросили странники. // — Да отдохну пока! // Теперь
не скоро князюшка //
Сойдет с коня любимого! // С тех пор, как слух
прошел, // Что воля нам готовится, // У князя речь одна: // Что мужику у барина // До светопреставления // Зажату быть в горсти!..