Отсутствие ясного сознания нравственных начал выражается и в обращении, которое Брусков дозволяет себе с Аграфеной Платоновной и с Ивановым, после того как заплатил деньги и получил расписку.
Но старик учитель разжалобил его, и он спрашивает: «Аль отдать, Сахарыч, — отдать?» Захар Захарыч говорит: «Ни-ни-ни!» Но Брусков внезапно решает: «А я говорю, что отдать!..
Ты молчи, не смей разговаривать!..» И расписка отдана, и тут же разорвана Ивановым, а через несколько минут Брусков находит, что «деньги и все это — тлен» и что, следовательно, сын его может жениться на дочери Иванова, хоть она и бедна…
Уж на что Тит Титыч Брусков, — и тот не посмел очень вольничать над Ивановым и, пришедши домой, сознавался: «Они только тем и взяли, что я в их квартире был; а пришли бы они сюда, так я бы уж бы их уконтентовал».
Андрюша Брусков, напр., по фабрике у отца — первый; для этого надо же ему было хоть посмотреть на что-нибудь, если уж не учиться систематически, как следует.
Тит Титыч (надев очки). «Я, нижеподписавшийся купеческий сын, Андрей Титов сын Брусков, обязуюсь жениться на дочери титулярного советника, девице Елизавете Ивановне Ивановой, в чем и даю сию расписку». (Перестает читать и снимает очки).
Огромный брусок раскаленного металла проходил через целый ряд станков, катясь от одного к другому по валикам, которые вращались под полом, виднеясь на его поверхности только самой верхней своей частью.
Неторопливо поднявшись, я подошёл к порталу, наклонился к одному из четырёх металлических брусков, испещрённому волнистыми рисунками неизвестных мне рун.
Шампуня я не нашла, а резко пахнущим рыбой бруском мыла пользоваться не рискнула.
Неторопливо поднявшись, я подошёл к порталу, наклонился к одному из четырёх металлических брусков, испещрённому волнистыми рисунками неизвестных мне рун.
Его хозяин обошёлся половиной чёрствой лепёшки с сыром, затем распаковал вьюк и достал точильный брусок.