«Я думал честно, — говорит он, — и имею сердце, пронзенное благодарностью и благоговением к великим деяниям всеобщий нашея благотворительницы… перо мое никогда не было и не будет смочено ни ядом лести, ни желчью злобы…
Кто любит таканье, находит в лести вкус, Того душа подла; во всех делах он трус; Наедине всегда тот за себя бранится, А в публике всем льстит, с злодеями мирится.
Коварства он терпеть не мог И ввек не осквернялся лестью, К себе во всех делах был строг, Наполнен был единой честью, Несчастных жребий облегчал И никого не мог обидеть, Желал людей в блаженстве видеть И милосердием дышал.
Во всех этих стихотворениях, не отличающихся особенным достоинством, хвалят Державина не столько за хорошие стихи, сколько за то, что он писал без лести. Затем речь обращается к самой Фелице, и большая половина стихотворения наполняется восторженными похвалами ее доблестям.
Городничий. А уж я так буду рад! А уж как жена обрадуется! У меня уже такой нрав: гостеприимство с самого детства, особливо если гость просвещенный человек. Не подумайте, чтобы я говорил это из лести; нет, не имею этого порока, от полноты души выражаюсь.
Я не смог бы переварить грубую лесть, которую в таких случаях хозяйка дома расточает своему зверинцу, что она делает с таким же усердием, с каким пичкает леденцами попугаев, чтобы заставить их болтать при гостях.
…величайшее и незыблемое средство к покорению женского сердца, средство, которое никогда и никого не обманет и которое действует решительно на всех до единой, без всякого исключения. Это средство известное — лесть.
Я не смог бы переварить грубую лесть, которую в таких случаях хозяйка дома расточает своему зверинцу, что она делает с таким же усердием, с каким пичкает леденцами попугаев, чтобы заставить их болтать при гостях.
Я улыбнулась неприкрытой лести, не имеющей с реальностью ничего общего, но не стала кокетничать и опровергать. В конце концов, так приятно…
– Колобок – хвастун, очень любит лесть и поэтому теряет осторожность, а хитрая лиса в этот момент его съедает.