Неточные совпадения
По нашему мнению, это уже совершенно напрасно, и даже
патриотизм мало может извинить автора за представление фактов не совсем в
том свете, в каком бы следовало.
Мы не думаем, что далеко уклонимся от предмета нашего разбора, если, пользуясь случаем, сделаем теперь несколько замечаний о
том, какой смысл, по нашему мнению, имеет настоящий
патриотизм и что такое часто прикрывается его именем.
Обращаясь теперь к
тому, что обыкновенно разумеется у нас под именем
патриотизма, мы можем приложить и к нему многое из
того, что сказали вообще о впечатлениях детства.
На этой степени развития в человеке необходимо должно исчезнуть
то, что было детского, мечтательного в его
патриотизме, что возбуждало только ребяческие фантазии, несообразные с действительностью и здравым смыслом.
То же самое и с
патриотизмом: мы более сочувствуем своему отечеству, потому что более знаем его нужды, лучше можем судить о его положении, сильнее связаны с ним воспоминаниями общих интересов и стремлений и, наконец, — чувствуем себя более способными быть полезными для него, нежели для другой страны.
Патриотизм живой, деятельный именно и отличается
тем, что он исключает всякую международную вражду, и человек, одушевленный таким
патриотизмом, готов трудиться для всего человечества, если только может быть ему полезен.
Понимая
патриотизм таким образом, мы поймем, отчего он развивается с особенною силою в
тех странах, где каждой личности представляется большая возможность приносить сознательно пользу обществу и участвовать в его предприятиях.
Англичанин или американец, не крича о
том, что его, например, служебная деятельность необходима для поддержания государства и для блага народа, — никогда, однако, не продаст своего служебного долга ради личной выгоды: это запрещается ему чувством его
патриотизма.
Он совершенно противоположен настоящему
патриотизму,
Тот есть ограничение общей любви к человечеству; этот, напротив, есть расширение, до возможной степени, неразумной любви к себе и к своему и потому часто граничит с человеконенавидением.
Так,
патриотизм, соединенный с человеку ненавидением, обыкновенно выражается в них какою-то бестолковой воинственностью, желанием резать и бить неприятелей во славу своего отечества, между
тем как воинственный мальчишка и не понимает еще, что такое отечество и кто его неприятели.
Жеребцову что-нибудь из
того, что нами сказано о
патриотизме.
Чтобы не надоедать читателям повторением одних и
тех же рассуждений по поводу их, мы и решились высказать предварительно и разом наше понятие о разных родах
патриотизма или
того, что нередко скрывается под этим именем.
Странен и забавен был для нас известный ученый, из
патриотизма восхищавшийся
тем, что «не жаден русский народ, не завистлив» — ибо «летает вокруг него птица — он не бьет ее, плавает рыба — он не ловит ее и довольствуется скудною и даже нездоровою пищею».
Неточные совпадения
Впрочем, если слово из улицы попало в книгу, не писатель виноват, виноваты читатели, и прежде всего читатели высшего общества: от них первых не услышишь ни одного порядочного русского слова, а французскими, немецкими и английскими они, пожалуй, наделят в таком количестве, что и не захочешь, и наделят даже с сохранением всех возможных произношений: по-французски в нос и картавя, по-английски произнесут, как следует птице, и даже физиономию сделают птичью, и даже посмеются над
тем, кто не сумеет сделать птичьей физиономии; а вот только русским ничем не наделят, разве из
патриотизма выстроят для себя на даче избу в русском вкусе.
И в нашей литературе указывали на
то, что немцы обнаружили не только жестокость и волю к господству и насилие, но и чувство долга,
патриотизм, огромную самодисциплину, способность к самопожертвованию во имя государства, что само зло делают они, оставаясь верными моральному категорическому императиву.
Нездоровый
патриотизм, боявшийся правды и выражавшийся в словесной идеализации
того, что есть, заменяется здоровым
патриотизмом, глядящим бесстрашно в глаза самой горькой правде, выражающимся в служении
тому, что должно быть.
Погубить же, разорить, быть причиной ссылки и заточения сотен невинных людей вследствие их привязанности к своему народу и религии отцов, как он сделал это в
то время, как был губернатором в одной из губерний Царства Польского, он не только не считал бесчестным, но считал подвигом благородства, мужества,
патриотизма; не считал также бесчестным
то, что он обобрал влюбленную в себя жену и свояченицу.
При Николае
патриотизм превратился в что-то кнутовое, полицейское, особенно в Петербурге, где это дикое направление окончилось, сообразно космополитическому характеру города, изобретением народного гимна по Себастиану Баху [Сперва народный гимн пели пренаивно на голос «Cod save the King» [ «Боже, храни короля» (англ.). ] да, сверх
того, его и не пели почти никогда.