Неточные совпадения
Для полного развития человека и целого народа необходимы, — говорит он, — хорошее знание предметов, уменье хорошо мыслить о них и
любовь к общему
благу.
Он взводит на Англию еще обвинение в недостатке
любви к общему
благу, и здесь опять перефразируя мысли Гизо об интеллектуальном развитии и скрашивая их милыми возгласами о самоотвержении,
любви ко врагам и т. п.
Но особенно гибельно для Франции отсутствие в ней
любви к общему
благу.
Там находит он и повсюдное распространение знаний, и верность, основательность рассудка, и
любовь к общему
благу, развитую в большей степени, чем где-либо.
О недостатке приложимости теоретических знаний немцев упоминает он слегка, в особенности напирая на их
любовь к общему
благу.
Любовь к общему
благу, признаваемая у него главным из элементов, приводит его в восхищение высокой степенью своего развития.
Любовь к общему
благу он признает весьма сильною в народе и только высший класс общества считает удалившимся от этой
любви, по причине заражения его философскими началами полковника Вейсса.
Еще более странною представляется нам ошибка, какую делают добрые люди, толкуя о третьем элементе их цивилизации, — о
любви к общему
благу, независимо от знаний и умственного развития народа.
Нам представляется прежде всего страшная неопределенность в этом выражении:
любовь к общему
благу.
Очевидно, что люди, отыскивающие в народах развитие
любви к общему
благу, берут уже здесь не массу народа, а отдельные личности.
Много им встретилось в народе лиц, подающих милостыню: значит,
любовь к общему
благу развита.
Много нашлось людей, ищущих только собственной выгоды: стало быть,
любовь к общему
благу развита слабо.
Ничего никому не доказывая, оно может служить только к большему обнаружению несостоятельности мнения о
любви к общему
благу как о чем-то реальном, особо и самостоятельно существующем в народе.
Заключение о различии в народах этой
любви основывается, очевидно, на том, что в одном народе менее людей, ищущих собственного, личного
блага, а в другом — более.
Их действия можно производить из бескорыстной
любви к общему
благу, но, в сущности, и у них первое побуждение — эгоизм.
Но если он делает это не по влечению сердца, а по предписанию долга, повелевающего
любовь к общему
благу?
Таким образом,
любовь к общему
благу (в которой иные могут видеть и самоотвержение и обезличение человека) есть, по нашему мнению, не что иное, как благороднейшее проявление личного эгоизма.
Когда человек до того развился, что не может понять своего личного
блага вне
блага общего; когда он при этом ясно понимает свое место в обществе, свою связь с ним и отношения ко всему окружающему, тогда только можно признать в нем действительную, серьезную, а не реторическую
любовь к общему
благу.
Как же это у нас-то так сильно развилась
любовь к общему
благу? — спросим мы г. Жеребцова с братиею.
Или г. Жеребцов и все, признающие справедливость его мнения, понимают под
любовью к общему
благу; что-нибудь другое, а не то, что следует; или в их суждении находится явное и грубое противоречие.
Но и этого еще мало отдельному человеку для того, чтобы по идее
любви к общему
благу расположить всю свою деятельность.
Тогда только можно сказать об обществе, что в нем действительно распространена истинная
любовь к общему
благу.
В течение веков византийские убеждения проникли в массу народа, срослись с существом его и в практической деятельности выразились избытком
любви к общему
благу.
Что касается вопроса, в какой мере в настоящее время
любовь к общему
благу распространена в обществе и народе русском, об этом мы уж и говорить не решаемся после всего, что на этот счет было писано гг. Щедриным, Печерским, Селивановым, Елагиным и пр..
Только еще
любовь к общему
благу не успела совершенно овладеть обществом, потому что зло, произведенное в этом отношении реформою Петра, слишком глубоко укоренилось.
До Петра все условия общественной жизни Руси необычайно способствовали развитию в ней
любви к общему
благу.
Они не были связаны обязательной службой, но участвовали в делах правления из
любви к общему
благу.
Благо телесное, всякие удовольствия мы добываем, только отнимая это у других. Благо духовное,
благо любви мы добываем, напротив, только тогда, когда увеличиваем благо других.
Неточные совпадения
Чем больше он узнавал брата, тем более замечал, что и Сергей Иванович и многие другие деятели для общего
блага не сердцем были приведены к этой
любви к общему
благу, но умом рассудили, что заниматься этим хорошо, и только потому занимались этим.
Сколько раз он говорил себе, что ее
любовь была счастье; и вот она любила его, как может любить женщина, для которой
любовь перевесила все
блага в жизни, ― и он был гораздо дальше от счастья, чем когда он поехал за ней из Москвы.
Негодованье, сожаленье, // Ко
благу чистая
любовь // И славы сладкое мученье // В нем рано волновали кровь. // Он с лирой странствовал на свете; // Под небом Шиллера и Гете // Их поэтическим огнем // Душа воспламенилась в нем; // И муз возвышенных искусства, // Счастливец, он не постыдил: // Он в песнях гордо сохранил // Всегда возвышенные чувства, // Порывы девственной мечты // И прелесть важной простоты.
Она оставляла жизнь без сожаления, не боялась смерти и приняла ее как
благо. Часто это говорят, но как редко действительно бывает! Наталья Савишна могла не бояться смерти, потому что она умирала с непоколебимою верою и исполнив закон Евангелия. Вся жизнь ее была чистая, бескорыстная
любовь и самоотвержение.
Всем им было вольно любить меня, и за великое
благо всякий из них почел бы
любовь мою.