Неточные совпадения
Автор посмотрел на свой
труд более с биографической, нежели с общеисторической точки зрения.
Но и эти события были бы, конечно, изложены иначе, если бы
автор не руководствовался по преимуществу биографическим интересом и мыслью о государственном значении Петра для возвышения славы России, — а захотел бы придать своему
труду более широкое значение.
В конце же «Введения» (стр. LXXXVII), определяя значение собственного
труда,
автор говорит: «Я старался изобразить Петра в таком виде, как он был на самом деле, не скрывая его слабостей, не приписывая ему небывалых достоинств, вместе с тем во всей полноте его несомненного величия».
Из сравнения обоих мест очевидно, что сам
автор смотрит на свое произведение как на
труд преимущественно биографический, оставляя в стороне все высшие философско-исторические соображения.
Неточные совпадения
— Для серьезной оценки этой книги нужно, разумеется, прочитать всю ее, — медленно начал он, следя за узорами дыма папиросы и с
трудом думая о том, что говорит. — Мне кажется — она более полемична, чем следовало бы. Ее идеи требуют… философского спокойствия. И не таких острых формулировок…
Автор…
Но явилась помощь, — в школу неожиданно приехал епископ Хрисанф [Епископ Хрисанф —
автор известного трехтомного
труда — «Религии древнего мира», статьи — «Египетский метампсихоз», а также публицистической статьи — «О браке и женщине». Эта статья, в юности прочитанная мною, произвела на меня сильное впечатление. Кажется, я неверно привел титул ее. Напечатана в каком-то богословском журнале семидесятых годов. (Комментарий М. Горького.)], похожий на колдуна и, помнится, горбатый.
Если судить по данным подворной описи, собранным смотрителем поселений, то можно прийти к выводу, что все три Арково в короткий срок своего существования значительно преуспели в сельском хозяйстве; недаром один анонимный
автор пишет про здешнее земледелие: «
Труд этот с избытком вознаграждается благодаря почвенным условиям этой местности, которые весьма благоприятны для земледелия, что сказывается в силе лесной и луговой растительности».
Жаловаться, затевать историю я не стал, и
труд мой, доведенный мною почти до конца второй части — так и погиб"во цвете лет", в таком же возрасте, в каком находился и сам
автор. Мне тогда было не больше двадцати двух лет.
Для него как для ученого,
автора целого ряда больших научных
трудов, это было в высшей степени благоприятно.