Неточные совпадения
Входя в первый раз в новое общество, я очень хорошо
знаю, что надо мною делают наблюдения и составляют мнения обо мне; но неужели мне поэтому следует воображать
себя перед каким-то ареопагом — и заранее трепетать, ожидая приговора?
Но вообразите, что это самое анархическое общество разделилось на две части: одна оставила за
собою право озорничать и не
знать никакого закона, а другая принуждена признавать законом всякую претензию первой и безропотно сносить все ее капризы, все безобразия…
Так и во всем: по желанию
себе добра, он хочет простора, независимости; но
знать не хочет закона, определяющего приобретение и пользование всякими правами в обществе.
Но в чем настоящее добро и истинное наслаждение для человека, она не могла определить
себе; вот отчего эти внезапные порывы каких-то безотчетных, неясных стремлений, о которых она вспоминает: «Иной раз, бывало, рано утром в сад уйду, еще только солнышко восходит, — упаду на колени, молюсь и плачу, и сама не
знаю, о чем молюсь и о чем плачу; так меня и найдут.
Так и в том характере, который воспроизведен нам Островским: мы
знаем, что он выдержит
себя, несмотря ни на какие препятствия; а когда сил не хватит, то погибнет, но не изменит
себе.
При таком положении дел, само
собою разумеется, что Катерина не может удовлетвориться великодушным прощением от самодуров и возвращением ей прежних прав в семье, она
знает, что значит милость Кабановой и каково может быть положение невестки при такой свекрови…
Убежавши из дому, чтобы свидеться с Борисом, и уже задумывая о смерти, она, однако, вовсе не прочь от побега:
узнавши, что Борис едет далеко, в Сибирь, она очень просто говорит ему: «Возьми меня с
собой отсюда».
Приятно дерзкой эпиграммой // Взбесить оплошного врага; // Приятно зреть, как он, упрямо // Склонив бодливые рога, // Невольно в зеркало глядится // И
узнавать себя стыдится; // Приятней, если он, друзья, // Завоет сдуру: это я! // Еще приятнее в молчанье // Ему готовить честный гроб // И тихо целить в бледный лоб // На благородном расстоянье; // Но отослать его к отцам // Едва ль приятно будет вам.
«Я это должен был знать, — думал он с горькою усмешкой, — и как смел я,
зная себя, предчувствуясебя, брать топор и кровавиться. Я обязан был заранее знать… Э! да ведь я же заранее и знал!..» — прошептал он в отчаянии.
Вы слышали от отцов и дедов, в какой чести у всех была земля наша: и грекам дала
знать себя, и с Царьграда брала червонцы, и города были пышные, и храмы, и князья, князья русского рода, свои князья, а не католические недоверки.
Неточные совпадения
Я
знаю: дам хотят заставить // Читать по-русски. Право, страх! // Могу ли их
себе представить // С «Благонамеренным» в руках! // Я шлюсь на вас, мои поэты; // Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым сердце посвящали, // Не все ли, русским языком // Владея слабо и с трудом, // Его так мило искажали, // И в их устах язык чужой // Не обратился ли в родной?
Но дружбы нет и той меж нами. // Все предрассудки истребя, // Мы почитаем всех нулями, // А единицами —
себя. // Мы все глядим в Наполеоны; // Двуногих тварей миллионы // Для нас орудие одно, // Нам чувство дико и смешно. // Сноснее многих был Евгений; // Хоть он людей, конечно,
знал // И вообще их презирал, — // Но (правил нет без исключений) // Иных он очень отличал // И вчуже чувство уважал.
Зато и пламенная младость // Не может ничего скрывать. // Вражду, любовь, печаль и радость // Она готова разболтать. // В любви считаясь инвалидом, // Онегин слушал с важным видом, // Как, сердца исповедь любя, // Поэт высказывал
себя; // Свою доверчивую совесть // Он простодушно обнажал. // Евгений без труда
узнал // Его любви младую повесть, // Обильный чувствами рассказ, // Давно не новыми для нас.
Читателю, я думаю, приятно будет
узнать, что он всякие два дни переменял на
себе белье, а летом во время жаров даже и всякий день: всякий сколько-нибудь неприятный запах уже оскорблял его.
— Но представьте же, Анна Григорьевна, каково мое было положение, когда я услышала это. «И теперь, — говорит Коробочка, — я не
знаю, говорит, что мне делать. Заставил, говорит, подписать меня какую-то фальшивую бумагу, бросил пятнадцать рублей ассигнациями; я, говорит, неопытная беспомощная вдова, я ничего не
знаю…» Так вот происшествия! Но только если бы вы могли сколько-нибудь
себе представить, как я вся перетревожилась.