Таким образом, служа полнейшими представителями высшей степени человеческого сознания в известную эпоху и с этой высоты обозревая
жизнь людей и природы и рисуя ее перед нами, они возвышались над служебного ролью литературы и становились в ряд исторических деятелей, способствовавших человечеству в яснейшем сознании его живых сил и естественных наклонностей.
Неточные совпадения
А между тем чего же яснее, — разве не говорили славянофилы: следует изображать русского
человека добродетельным и доказывать, что корень всякого добра —
жизнь по старине; в первых пьесах своих Островский этого не соблюл, и потому «Семейная картина» и «Свои
люди» недостойны его и объясняются только тем, что он еще подражал тогда Гоголю.
Бедные, бездушные
люди! как они жалки в глазах
человека, умеющего дорожить делом
жизни, ее трудами и благами!
Человек обыкновенный, здравомыслящий, берет от
жизни, что она дает ему, и отдает ей, что может; но педанты всегда забирают свысока и парализируют
жизнь мертвыми идеалами и отвлечениями.
Но та небольшая часть
людей, которую мы называем «читающей публикой», дает нам право думать, что в ней эта охота к самостоятельной умственной
жизни уже пробудилась.
И в самом деле, прислушайтесь к разговорам купечества, мещанства, мелкого чиновничества в уездной глуши, — сколько удивительных сведений о неверных и поганых царствах, сколько рассказов о тех временах, когда
людей жгли и мучили, когда разбойники города грабили, и т. п., — и как мало сведений о европейской
жизни, о лучшем устройстве быта.
Да еще мало того, как бы она осмелилась не верить да допытываться, когда старшие и лучшие
люди так положительно успокоиваются в убеждении, что принятые ими понятия и образ
жизни — наилучшие в мире и что все новое происходит от нечистой силы?
Иначе и невозможно: как скоро сознание правды и права, здравый смысл проснулись в
людях, они непременно требуют не только отвлеченного с ними согласия (которым так блистали всегда добродетельные герои прежнего времени), но и внесение их в
жизнь, в деятельность.
Если конец приходит очень поздно, если
человек начинает понимать, чего ему нужно, тогда уже, когда большая часть
жизни изжита, — в таком случае ему ничего почти не остается, кроме сожаления о том, что так долго принимал он собственные мечты за действительность.
Он находится тогда в печальном положении
человека, который, наделив в своей фантазии всеми возможными совершенствами свою красавицу и связав с нею
жизнь свою, вдруг замечает, что все совершенства существовали только в его воображении, а в ней самой нет и следа их.
Но мы видим, что Катерина — не убила в себе человеческую природу и что она находится только внешним образом, по положению своему, под гнетом самодурной
жизни; внутренно же, сердцем и смыслом, сознает всю ее нелепость, которая теперь еще увеличивается тем, что Дикие и Кабановы, встречая себе противоречие и не будучи в силах победить его, но желая поставить на своем, прямо объявляют себя против логики, то есть ставя себя дураками перед большинством
людей.
Следовало бы тоже принять во внимание и прежнюю
жизнь человека, потому что, если не рассмотришь все хладнокровно, а накричишь с первого раза, — запугаешь только его, да и признанья настоящего не добьешься: а как с участием его расспросишь, как брат брата, — сам все выскажет и даже не просит о смягчении, и ожесточенья ни против кого нет, потому что ясно видит, что не я его наказываю, а закон.
Городничий. Полно вам, право, трещотки какие! Здесь нужная вещь: дело идет о
жизни человека… (К Осипу.)Ну что, друг, право, мне ты очень нравишься. В дороге не мешает, знаешь, чайку выпить лишний стаканчик, — оно теперь холодновато. Так вот тебе пара целковиков на чай.
В своей книге «Рассуждение о происхождении и основаниях неравенства между людьми» (1755) противопоставлял современное ему общество «счастливой
жизни людей» в «естественном» состоянии, вне губительных влияний роскоши и излишеств, свойственных, по его мнению, современной цивилизации.
Самгин согласился, надеясь увидеть проповедника, подобного Диомидову, и сотню угнетенных
жизнью людей, которые слушают его от скуки, оттого, что им некуда девать себя.
Неточные совпадения
Блажен, кто смолоду был молод, // Блажен, кто вовремя созрел, // Кто постепенно
жизни холод // С летами вытерпеть умел; // Кто странным снам не предавался, // Кто черни светской не чуждался, // Кто в двадцать лет был франт иль хват, // А в тридцать выгодно женат; // Кто в пятьдесят освободился // От частных и других долгов, // Кто славы, денег и чинов // Спокойно в очередь добился, // О ком твердили целый век: // N. N. прекрасный
человек.
Условий света свергнув бремя, // Как он, отстав от суеты, // С ним подружился я в то время. // Мне нравились его черты, // Мечтам невольная преданность, // Неподражательная странность // И резкий, охлажденный ум. // Я был озлоблен, он угрюм; // Страстей игру мы знали оба; // Томила
жизнь обоих нас; // В обоих сердца жар угас; // Обоих ожидала злоба // Слепой Фортуны и
людей // На самом утре наших дней.
Он окурил упоительным куревом людские очи; он чудно польстил им, сокрыв печальное в
жизни, показав им прекрасного
человека.
Учителей у него было немного: большую часть наук читал он сам. И надо сказать правду, что, без всяких педантских терминов, огромных воззрений и взглядов, которыми любят пощеголять молодые профессора, он умел в немногих словах передать самую душу науки, так что и малолетнему было очевидно, на что именно она ему нужна, наука. Он утверждал, что всего нужнее
человеку наука
жизни, что, узнав ее, он узнает тогда сам, чем он должен заняться преимущественнее.
— Нет, не повалю, — отвечал Собакевич, — покойник был меня покрепче, — и, вздохнувши, продолжал: — Нет, теперь не те
люди; вот хоть и моя
жизнь, что за
жизнь? так как-то себе…