Неточные совпадения
Совсем другое
дело та критика, которая приступает к авторам, точно к мужикам, приведенным
в рекрутское присутствие, с форменного меркою, и кричит
то «лоб!»,
то «затылок!», смотря по
тому, подходит новобранец под меру или нет.
В самом
деле, на критика «Грозы»
в «Нашем времени» поднялись все — и литераторы и публика, и, конечно, не за
то, что он вздумал показать недостаток уважения к Островскому, а за
то, что
в своей критике он выразил неуважение к здравому смыслу и доброй воле русской публики.
Совсем не
то выходило бы, когда бы люди приучились к аналитическому способу суждений: вот какое
дело, вот его последствия, вот его выгоды и невыгоды; взвесьте и рассудите,
в какой мере оно будет полезно.
Как вы,
в самом
деле, заставите меня верить, что
в течение какого-нибудь получаса
в одну комнату или
в одно место на площади приходят один за другим десять человек, именно
те, кого нужно, именно
в то время, как их тут нужно, встречают, кого им нужно, начинают ex abrupto разговор о
том, что нужно, уходят и делают, что нужно, потом опять являются, когда их нужно.
Но заметим, что и
в деле науки и литературы за великими личностями всегда сохранялся
тот характер, который мы обозначили выше, — сила естественных, живых стремлений.
В произведениях исторического характера правда должна быть фактическая;
в беллетристике, где происшествия вымышлены, она заменяется логическою правдою,
то есть разумной вероятностью и сообразностью с существующим ходом
дел.
Разобрать это отношение внешней формы к внутренней силе уже нетрудно; самое главное для критики — определить, стоит ли автор
в уровень с
теми естественными стремлениями, которые уже пробудились
в народе или должны скоро пробудиться по требованию современного порядка
дел; затем —
в какой мере умел он их понять и выразить, и взял ли он существо
дела, корень его, или только внешность, обнял ли общность предмета или только некоторые его стороны.
Григорьев посвящает нам несколько страничек и обвиняет нас
в том, что мы прицепили ярлычки к лицам комедий Островского,
разделили все их на два разряда: самодуров и забитых личностей, и
в развитии отношений между ними, обычных
в купеческом быту, заключили все
дело нашего комика.
Зато — кто хотел беспристрастно доискаться коренного их смысла,
тот всегда мог найти, что
дело в них представляется не с поверхности, а с самого корня.
У Островского не
то: у него вы находите не только нравственную, но и житейскую, экономическую сторону вопроса, а
в этом-то и сущность
дела.
И
в самом
деле, прислушайтесь к разговорам купечества, мещанства, мелкого чиновничества
в уездной глуши, — сколько удивительных сведений о неверных и поганых царствах, сколько рассказов о
тех временах, когда людей жгли и мучили, когда разбойники города грабили, и т. п., — и как мало сведений о европейской жизни, о лучшем устройстве быта.
Поправить свои
дела они уж и не рассчитывают; но они знают, что их своевольство еще будет иметь довольно простора до
тех пор, пока все будут робеть перед ними; и вот почему они так упорны, так высокомерны, так грозны даже
в последние минуты, которых уже немного осталось им, как они сами чувствуют.
Если же он просто малодушный и бестолковый озорник, как выходит по сущности
дела,
то нужно признаться, что положение, взятое для негр
в пьесе, вовсе нейдет к этому типу, да и развито совсем не так, чтобы ярко обозначить его существенные черты.
Они отличаются
тем, что, увлекаясь внешним видом и ближайшими последствиями
дела, никогда почти не умеют заглянуть
в глубину,
в самую сущность
дела.
Такова основа всех действий характера, изображенного
в «Грозе». Основа эта надежнее всех возможных теорий и пафосов, потому что она лежит
в самой сущности данного положения, влечет человека к
делу неотразимо, не зависит от
той или другой способности или впечатления
в частности, а опирается на всей сложности требований организма, на выработке всей натуры человека. Теперь любопытно, как развивается и проявляется подобный характер
в частных случаях. Мы можем проследить его развитие по личности Катерины.
А
то увидит она
в солнечный
день, как «из купола светлый такой столб вниз идет, и
в этом столбе ходит дым, точно облака», — и вот она уже видит, «будто ангелы
в этом столбе летают и поют».
Затем он наклонен к разгулу и
в нем-то, главным образом, и ставит свободу: точно как
тот же мальчик, не умеющий постигнуть настоящей сути, отчего так сладка женская любовь, и знающий только внешнюю сторону
дела, которая у него и превращается
в сальности: Тихон, собираясь уезжать, с бесстыднейшим цинизмом говорит жене, упрашивающей его взять ее с собою: «С этакой-то неволи от какой хочешь красавицы жены убежишь!
Такое положение невыносимо было для Катерины:
дни и ночи она все думала, страдала, экзальтировала свое воображение, и без
того горячее, и конец был
тот, что она не могла вытерпеть — при всем народе, столпившемся
в галерее старинной церкви, покаялась во всем мужу.
Нет, она уже не возвратится к прежней жизни: если ей нельзя наслаждаться своим чувством, своей волей вполне законно и свято, при свете белого
дня, перед всем народом, если у нее вырывают
то, что нашла она и что ей так дорого, она ничего тогда не хочет
в жизни, она и жизни не хочет.
Неточные совпадения
У ночи много звезд прелестных, // Красавиц много на Москве. // Но ярче всех подруг небесных // Луна
в воздушной синеве. // Но
та, которую не смею // Тревожить лирою моею, // Как величавая луна, // Средь жен и
дев блестит одна. // С какою гордостью небесной // Земли касается она! // Как негой грудь ее полна! // Как томен взор ее чудесный!.. // Но полно, полно; перестань: // Ты заплатил безумству дань.
Он
в том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, //
В окно смотрел и мух давил. // Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; //
В одном нашел тетрадь расхода, //
В другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой // И календарь осьмого года: // Старик, имея много
дел, //
В иные книги не глядел.
Стихи на случай сохранились; // Я их имею; вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые
дни? // Что
день грядущий мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, //
В глубокой мгле таится он. // Нет нужды; прав судьбы закон. // Паду ли я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и
день забот, // Благословен и
тьмы приход!
Условий света свергнув бремя, // Как он, отстав от суеты, // С ним подружился я
в то время. // Мне нравились его черты, // Мечтам невольная преданность, // Неподражательная странность // И резкий, охлажденный ум. // Я был озлоблен, он угрюм; // Страстей игру мы знали оба; // Томила жизнь обоих нас; //
В обоих сердца жар угас; // Обоих ожидала злоба // Слепой Фортуны и людей // На самом утре наших
дней.
И я лишен
того: для вас // Тащусь повсюду наудачу; // Мне дорог
день, мне дорог час: // А я
в напрасной скуке трачу // Судьбой отсчитанные
дни. // И так уж тягостны они. // Я знаю: век уж мой измерен; // Но чтоб продлилась жизнь моя, // Я утром должен быть уверен, // Что с вами
днем увижусь я…